Позавчера исполнилось два года с момента триумфальной деоккупации Харьковской области. Полные два года. И – снова возвращаемся к азам.
Деоккупация – это не знамя на городском совете. Это не украинский солдат на улицах притихшего города. Это не наш танк в сквере партизанской славы Великой Отечественной. Это не содранный билборд оккупантов. Это не попранный публично триколор.
Деоккупация – это когда на освобожденные территории приходит не только солдат, но и Украина. Которая четко, членораздельно и четко должна была сказать: «Так, как было, больше не будет». Деоккупация – это на следующий день полное внедрение украинского языка. Изучение национальной истории победы. Блокировка всего русского (ТВ, фильмы, музыка, тексты).
Деоккупация – это агрессивное ломание всего советского и московского. И ежедневное обращение к украинскому образу жизни. Украина должна не просто освобождать от России, а ультимативно искоренять все русское на возвращенных территориях. Украина должна не просто возвращаться – а устанавливать обязательные правила жизни, а не так, как все эти 30 лет. Вариант «прийти и оставить все, как было до сих пор» – самый плохой и опасный. Мол, вернули и хорошо, можете дальше болтать по-привычному и смотреть втихаря своего шария любимого.
Прошло два года с момента деоккупации. Два года – это достаточный срок, чтобы сделать выводы, сильно ли уменьшилось количество всего русского на освобожденных территориях, или все освобожденные перешли в украинскую матрицу ежедневного бытия? Все ограничилось желтым знаменем на горсовете – все ли украинское за эти два года утвердилось как обязательное? Или снова все купились на заплаканные глаза, в которых пламенела бегущая строчка: «Ну наконец-то, все вернется как было». И вернулось. Как было.
Мы это уже проходили в 2014-15: так же освобождались города – и оставались как было. Украинский солдат вошел и ушел, а Украина со своим строем так и не зашла. Не прошло и нескольких лет – как на освобожденных территориях буйноцветием зацвел бойко, опзж, рабинович, мураев, а мэрами в половине случаев избирались сепары. И пришла война еще больше.
