Россия десятилетиями выстраивала свою оборонную доктрину на фундаменте "географической глубины", полагая, что удаленность военных объектов от линии фронта гарантирует их неуязвимость. Отставной генерал армии Бен Ходжес, командовавший войсками США в Европе, уверен, что серия дерзких операций Украины, венцом которых стал удар по авиабазе Таганрог в ночь на 30 мая, окончательно разрушила этот миф. По его оценке, это не просто тактические успехи, а фундаментальный слом российского стратегического превосходства, последствия которого будут ощущаться десятилетиями.
"Предположение, что географическая глубина равна стратегической безопасности — одна из старейших и опаснейших иллюзий в военном мышлении. Россия построила всю свою доктрину военной авиации на этой иллюзии. И Украина только что доказала самым разрушительным образом, что эта иллюзия всегда была ложью", — отмечает Бен Ходжес.
Ключевой особенностью украинской стратегии стала не попытка переиграть Россию в количественном плане, а точечное уничтожение уникальных, незаменимых узлов российской военной мощи. Украинские командиры сделали ставку на асимметричную войну: использование малых, недорогих дронов, созданных из радиопоглощающих композитных материалов, которые оказались невидимыми для российских радаров и систем ПВО.
"Украинские военные не победили российскую авиацию, соревнуясь самолет с самолетом. Вместо этого они взорвали ту уязвимость, которую не может компенсировать никакое численное превосходство — невозможность быть везде одновременно", — констатирует американский генерал.
Ситуация в Таганроге наглядно показала самоуверенность российского командования. На авиабазе, которая десятилетиями была сердцем морской авиации, хранились уникальные самолеты ТУ-142МР. Эти машины выполняют критическую миссию: обеспечивают связь с баллистическими ракетами подводных лодок в условиях, когда обычные радиосигналы не проходят через толщу океана. Уничтожение такой техники — это не просто потеря дорогого оборудования, это критический оперативный пробел в системе ядерного сдерживания РФ.
"Потеря даже одного такого самолета — не сноска в журнале технического обслуживания. Это структурная рана в архитектуре стратегического сдерживания России", — подчеркивает Ходжес. В условиях, когда производство этих самолетов было прекращено еще в 1994 году, российская армия столкнулась с невозможностью восстановить утраченное, что делает каждый подобный удар невосполнимым.
Подобный сценарий развернулся ранее и на авиабазе Шагол в Челябинской области, находящейся в 1700 километрах от границ Украины. Поражение там престижных истребителей пятого поколения Су-57, которые Кремль позиционировал как ответ американским F-22 и F-35, нанесло сокрушительный удар по экспортному потенциалу и репутации российского ОПК.
"Короче говоря, они верили в то, во что всегда верят самоуверенные институты: что враг не может достать их там, где они чувствуют себя в безопасности. Эта вера стоила России незаменимых активов", — поясняет отставной командующий войсками США в Европе.
Сегодня российское руководство стоит перед неразрешимой задачей. Попытки отодвинуть уцелевшую авиатехнику на север лишь ускоряют износ техники и увеличивают время реакции на угрозы. Украина же продолжает демонстрировать системный подход, в ходе которого за одну ночь беспилотные системы способны поразить до 23 военных объектов одновременно.
"Россия не теряет самолеты по одному или два случайно. Она теряет конкретные самолеты, которые закрепляют ее самые критические военные возможности. Это не импровизация. Это стратегия", — резюмирует генерал. В конечном итоге, российские ВВС вынуждены перейти от планирования доминирования к отчаянным попыткам спасти остатки стратегической авиации, что прямо подтверждает: асимметричная война, основанная на точной разведке, способна систематически демонтировать инфраструктуру даже конвенционально превосходящего противника.
