Как прифронтовой город-миллионник готовится к сложной зиме?
Поскольку Россия так и не согласилась ни на какие энергетические перемирия, следующая зима обещает быть непростой даже для тыловых городов Украины. Не говоря уже о прифронтовых, особенно таких крупных, как Харьков.
О том, как город готовится к зиме на основе собственного опыта, а также о борьбе с бедностью, снижении НДС, мобилизации и выборах – читайте в интервью мэра Харькова Игоря Терехова для РБК-Украина.
Главное:
- Подготовка к зиме. Быстро восстановить разрушенную энергетику невозможно, но Харьков строит автономные энергетические острова и модульные котельные.
- Экономика и бедность. Уровень бедности достиг 41,6%. Для поддержки прифронтового бизнеса и людей Терехов предлагает снизить НДС на лекарства и базовые продукты с 20% до 5%.
- Переселенцы и жилье. Из 1,4 млн жителей Харькова 223 тысячи – это ВПЛ. Жилищную проблему должна решать государственная программа строительства с участием международных доноров.
- Кадры и бюджет. Спикер против привлечения иностранных мигрантов, а также настаивает на сохранении 64% НДФЛ и реверсной дотации для прифронтовых общин.
- Харьков, а не Киев. До завершения войны Терехов будет оставаться мэром Харькова и не перейдет работать в центральную власть.
Во время прошлого кризисного сезона Харьков нередко ставили в пример Киеву – мол, более-менее похожее по размерам город смогло значительно лучше подготовиться к российским атакам и вызванным ими проблемам. И это несмотря на то, что он находится очень близко к линии фронта.
"У нас есть опыт. В 2023 году мы восемь раз перезапускали систему отопления полуторамиллионного города. Так еще никто не делал", – говорит РБК-Украина мэр Харькова Игорь Терехов. Мы общаемся на полях Ежегодной встречи YES, в рамках цикла интервью РБК-Украина с лидерами местного самоуправления.
Читайте также: Все мужчины должны служить, как в Израиле, другого выхода нет: интервью с Андреем Садовым
Кроме чисто харьковских вопросов мы обсудили с Тереховым и общие украинские проблемы, вроде обустройства внутренне перемещенных лиц и налогов. Харьковский мэр уже давно не ограничивается исключительно локальными вопросами города, он возглавляет Ассоциацию прифронтовых городов и общин и включается в национальные опросники политиков по уровню доверия и поддержки.
– Уже которую неделю подряд высшее руководство Украины говорит, что нас ждет очень сложная зима. Учитывая весь наш предыдущий опыт, мы теперь более подготовлены к ней или иллюзий уже нет? Чего ожидаете вы?
– На самом деле сегодня каждый украинец задается этим вопросом – кто-то мне его задает публично, а кто-то в семейном кругу, на кухне, друг другу.
Мы сделаем все возможное, чтобы все было обеспечено. Будет тяжело. Я предупреждал в начале прошлого отопительного сезона, что будет тяжело, и сейчас хочу сказать то же самое: будет тяжело.
Во-первых, очень многое разрушено за это время, и восстановить это за короткий промежуток времени невозможно. Катастрофически не хватает средств и в государстве, потому что основное направление средств идет на войну, и в органах местного самоуправления, особенно в прифронтовых городах и общинах, которые больше всего страдают сегодня.
Но хочу сказать, что у нас есть опыт. В 2023 году мы восемь раз перезапускали систему отопления полуторамиллионного города. Так еще никто не делал. Мы прокладывали трубопроводы по поверхности земли.
Мы очень многое сделали и делаем. Начиная с энергетических островов, которые мы создаем сегодня и которые оправдали себя во время прошлой зимы. Если бы их не было, мы бы не прошли зиму. Это установка модульных котельных.
Но невозможно перестроить всю систему отопления за год, за два, за три – потому что есть зависимость от крупных ТЭЦ, и мы это прекрасно понимаем. Это бешеные средства, бешеное время и бешеный человеческий ресурс. Но мы это делаем.
– Враги бьют не только по энергетике – мы видим, сколько ударов по логистике, складам, магазинам, ритейлу. Как помочь бизнесу пережить эти атаки и как помочь людям? По соцсетям ходят фотографии пустых полок. Власти уверяют, что это манипуляция, все нормально, но люди волнуются – понимают, что атаки не закончатся ни завтра, ни послезавтра. Как удержать логистику, особенно в прифронтовых регионах?
– Мы уже встречаемся с логистическими компаниями, находим определенное движение – не могу открыто рассказать все, но мы помогаем. Мы понимаем, что делать, но здесь нужно решение на уровне государства.
Сегодня я говорил: нужно перейти от общих фраз – "мы будем поддерживать", "мы разрабатываем программы и стратегию" и т. д. – к четкому пониманию для бизнеса, четким цифрам. Если государство компенсирует военные риски – то в каком размере. И человек тогда решает, рисковать ему или нет. Если компенсирует разбитую логистику, то в каком объеме?
В то же время нужна градация бизнеса – на всех же не хватит. Кто в приоритете? По моему мнению, прифронтовые города и общины. То есть нужны отдельные законопроекты, отдельное правительственное решение.
Потому что если говорить вообще, без приоритетов, бизнес сначала покинет прифронтовые города и общины, потом следующие, и так далее на запад, на запад, и мы останемся без людей. Или с людьми, которые не выживут, потому что бедность сегодня – это катастрофа. 41,6% людей – за чертой бедности. А начинали войну с 20%.
И дальше хуже: каждый день все дорожает – продукты питания, молочные изделия, энергетика влияет на все. А зарплата на том же уровне, и пенсии на том же уровне. Вынужденных переселенцев в Харькове уже 224 тысячи. Как им жить на три с половиной тысячи гривен?
Война, коррупция и бедность – три ключевые проблемы, которые сегодня волнуют общество, и бедность вышла на второе-третье место. Вы понимаете, что это значит?
Мы сегодня бесплатно кормим людей в Харькове. Пошли на этот шаг сознательно, чтобы поддержать людей. Начинали с 15-18 тысяч человек в день где-то полтора года назад, сегодня – 58 тысяч.
– Некоторые упрекают вас в том, что подобные программы – популизм. Например, бесплатный транспорт – за счет каких ресурсов это поддерживается?
– Бесплатный проезд и бесплатное питание – это социальная ответственность городских властей перед людьми. Финансируется исключительно из городского бюджета: горожане платят средства в бюджет города, мы возвращаем им эти средства в виде бесплатного проезда, и все. У нас нет частного перевозчика – в отличие от других городов, где перевозчик получает эти средства напрямую, а не в бюджет.
– Ваша Ассоциация прифронтовых общин предлагает поднять минимальные зарплаты, пенсии, одновременно снизив НДС на социально важные товары. Но и премьер Корецкий, и министр финансов Марченко говорят о катастрофической ситуации в бюджете, возможности секвестра, сокращения незащищенных расходов или переноса их на декабрь. Есть даже идея повышения НДС на 1%, чтобы найти дополнительный ресурс для поддержки бизнеса. Как в таких условиях выполнить ваши предложения?
– Прежде всего, это функция правительства. Во-вторых, относительно бюджета: концентрация должна быть на военных потребностях – без этого ничего не будет. Но надо детально проанализировать бюджет, отменить программы, без которых можно обойтись, посмотреть штаты органов государственной власти – действительно ли нужно такое количество чиновников. Проанализировать все, включая поступления, теневые схемы и коррупцию. Ресурс есть, если есть желание и необходимость.
Что касается товаров первой необходимости – нужно снизить НДС на базовые продукты питания и лекарства с 20% до 5%. Это даст мультипликативный эффект и поддержит местного производителя. Но надо ограничить наценку в сетях, чтобы разницу не забирали себе ритейлеры – и жесткий контроль со стороны контролирующих органов, не коррупция, а именно контроль.
Фото: Игорь Терехов (коллаж РБК-Украина)
Читайте также: Минималка 9 546 грн и триллионы на оборону: главные цифры проекта госбюджета-2027
Кроме этого, есть много неиспользуемых источников поступлений. Сегодня в Украине идет война — это огромный ущерб, но это и новые возможности, новейшие технологии. Нужно проговорить, как релоцированный за границу украинский бизнес будет платить налоги.
Необходимо построить новую систему взаимодействия власти, крупных предприятий и – что очень важно – малых предприятий. В прошлом году хотели ввести НДС для ФОПов (ФЛП) – я тогда категорически выступил против, и мы остановили этот вопрос. ФОПы просто вымрут, уйдут в тень, доходной части не будет вообще.
– Сколько сейчас наличного населения в Харькове по сравнению с довоенным временем, и какая доля среди них – внутренне перемещенные лица?
– До войны официально было зарегистрировано 1 миллион 560 тысяч, на самом деле – примерно 2 миллиона, так как не учитывались 300 тысяч студентов, включая иностранных – а это тоже доходная часть бюджета, наука и исследования.
В марте 2022-го, сразу после полномасштабного вторжения, осталось около 320 тысяч. То есть где-то 80% людей уехало, катастрофический минимум. После харьковской операции под руководством Сырского было четыре волны возвращения: 800, 900 тысяч, миллион сто, и сейчас – примерно миллион четыреста тысяч человек. Если считать от двух миллионов – это ощутимо меньше, хотя и не настолько, как кажется на первый взгляд.
Из этих 1,4 миллиона 223 тысячи – вынужденные переселенцы из Донецкой, Луганской, Херсонской, Запорожской, Днепропетровской областей, Никопольского района, а также с территорий вдоль линии оккупации и деоккупированных районов. Больше всего возвращений – из Германии, Польши и Киевской области.
– Люди чувствуют, что стало безопаснее, или просто боятся потерять связь с домом?
– Не знаю, стало ли безопаснее. На мой взгляд, если взять Киев и Харьков – это 50 на 50. Где безопаснее – это, возможно, западная Украина, Закарпатье, но это по украинским меркам "безопаснее", конечно. Абсолютно безопасных мест нет, и последние атаки это доказывают.
– Вы бы посоветовали уехавшим харьковчанам возвращаться домой сейчас?
– Этот вопрос был сложным с самого начала войны. Каждый должен решать это для себя, универсального ответа нет. Я не могу брать на себя эту ответственность – были ужасные примеры в обе стороны: кто-то остался там и погиб, а кто-то приехал и, к сожалению, потерял здесь кого-то из близких.
Но могу сказать одно: как городской голова и просто как человек, я рад каждому, кто возвращается – и харьковчанам, и вынужденным переселенцам. Очень хочу, чтобы наши переселенцы как можно скорее стали харьковчанами. Тех, у кого есть желание приехать, мы всегда рады видеть. Харьков ждет харьковчан. Вопрос безопасности понятен, но мы делаем все возможное, чтобы объединить людей.
Фото: Игорь Терехов разговаривает с жителями поврежденных обстрелами домов (Харьковский городской совет)
– Но как обустраивать ВПЛ, искать им рабочие места, и в первую очередь жилье? Люди в соцсетях жалуются: вот, я спасся – но каковы теперь перспективы жизни дальше?
– Сегодня человеку прежде всего нужно дать жилье – это фундамент. Нет жилья – нет работы. Если человек не будет чувствовать себя защищенным, он будет уезжать – и не из одного города в другой, а вообще. Эта проблема существует везде: в Луцке, в относительно безопасном Ровно, в Кропивницком, в Харькове, во Львове.
Государство должно разработать программу социального жилья и доступный для людей механизм компенсаций за утраченное жилье. Ассоциация прифронтовых городов и общин предлагала это неоднократно.
Сегодня человек, который сознательно выбрал Украину, переехал, скажем, из Горловки, должен для оформления документов предоставить акт обследования разрушенного здания – а это часто вообще невозможно. Например, в Волчанске или Купянске в Харьковской области все уже разрушено, а если поднять дрон для обследования – его сшибут за две секунды.
Мы открыли в Харькове отдельный ЦНАП только для вынужденных переселенцев, потому что их вопросы отличаются от вопросов других людей. Но ситуация требует решения на законодательном уровне: человек, который переехал с определенных территорий и хочет передать государству право собственности на разрушенный дом или квартиру, должен что-то получить взамен.
Одно из моих предложений: создать компанию – оператора государственной программы жилищного строительства, где источниками фондирования будут выступать средства бюджета, частных инвесторов, финансовых институтов и международных доноров.
Потому что есть страны, которые по своему законодательству не могут предоставлять Украине прямую финансовую помощь на войну, но могут поддержать гражданские программы. В частности, строительство жилья для вынужденных переселенцев.
Так давайте сделаем так: город предоставляет земельный участок и подводит коммуникации в качестве взноса. Государственная компания-оператор проводит тендер, возможно, его выиграет иностранная компания, затем разрабатываются типовые проекты и строится доступное жилье. Строительство дает рабочие места, дает толчок развитию отрасли строительных материалов, производства металлопродукции. Так строительство выступает одним из локомотивов восстановления экономики.
В результате государство получает налоги, то есть поступления в бюджет. Люди получают работу. За счет массового типового строительства сокращается себестоимость квадратного метра. А запущенные льготные государственные ипотечные программы должны сделать покупку жилья еще более доступной для граждан. Отдельный сегмент, требующий развития, – это жилье, которое можно взять в долгосрочную аренду на доступных условиях, и социальное жилье для наиболее незащищенных украинских семей.
Читайте также: Правительство изменило правила выплат ВПЛ: кому продолжат помощь автоматически
Вместо этого сейчас мы фактически финансируем вторичный рынок жилья. Причем в его наихудшей форме. Как это происходит? Из-за условий безопасности и невозможности обследования утраченного или поврежденного жилья люди часто вынуждены продавать его по дешевке перекупщикам.
Эти дельцы рассчитывают на компенсацию от государства и нередко ее получают. Разницу кладут себе в карман, а переселенец, реально потерявший жилье, получает на руки сумму, которой не хватит даже на первый взнос по ипотеке.
Ни экономике, ни бюджету от этого также нет никакой выгоды. Доходной части от этого нет. Этим должно заниматься Минэкономики.
– У нас сейчас относительно активизировался мирный трек, были переговоры в Киеве, ожидаются новые встречи на ближайшем уровне в скором времени. По вашему мнению, достаточно ли простого прекращения боевых действий де-факто, без какого-либо соглашения, чтобы люди массово начали возвращаться в Украину, в частности в восточные регионы? Или нужна твердая сделка с гарантиями безопасности?
– Давайте смотреть по складывающейся ситуации. Я сторонник мира и хочу, чтобы он наступил как можно скорее. На дискуссии в ходе форума YES поднимался интересный вопрос – энергетическое перемирие на зимний период, и это тоже выход, хоть и сложный. Не бить по энергетике – это уже кое-что.
– А по НПЗ можно бить в этой ситуации?
– Мы видели: били по нефтеперерабатывающим заводам, не добили – теперь, если не бить, все восстановят. Вопрос дискуссионный.
Мы сейчас сидим здесь с вами в сентябре, за окном дождь. И все уже одеты в куртки. А в декабре или январе, при минус десяти, когда у ребенка синие губы, да еще и без воды и тепла – тогда точка зрения будет совсем другой. Здесь нужно взвешенное решение, дипломатия – очень тонкая вещь.
И общество должно это принять: в прифронтовых городах одна точка зрения, два года назад в Киеве была другая, и она каждый день меняется. В Ужгороде своя, в Луцке своя, в Ровно своя. Это нужно учитывать. Вопрос тонкий, но над ним нужно работать. Делать все шаг за шагом: мирный трек, проект соглашения, гарантии безопасности, стимулы для восстановления и все остальное.
– Пока мира нет, есть мобилизация. Вы неоднократно критиковали организацию мобилизационных процессов. Недавно произошли громкие изменения в руководстве Минобороны. Как оцениваете – стало ли лучше именно в мобилизационном аспекте?
– В начале года президент поручил министру обороны реформировать ТЦК. К сожалению, пока ощутимых сдвигов нет, а реформирование безусловно необходимо.
Первое, что беспокоит общество: некоторых служащих ТЦК разоблачают во взятках – они берут деньги, чтобы отпускать людей, а потом это попадает в информационное пространство, и доверия уже нет. Если это единичные случаи – это одно, "паршивая овца" встречается везде. Но если это становится системой – отношение совсем другое.
Второе, что беспокоит общество, – отношение к самим людям. Мы видели ужасные случаи, я комментировал их, люди выходили на улицы из-за этого. Это надо убрать – это бьет по доверию к Вооруженным Силам. Я общаюсь с настоящими военными, воюющими на самых горячих участках фронта, и они говорят, что такое поведение разрушает их имидж – они сами презирают такие методы.
– В условиях сложного бюджета – насколько ваш город способен помогать военным?
– Мы помогаем, сделали отдельную статью бюджета. Мы ничего не закупаем сами – оказываем финансовую помощь, а военные уже сами определяют, что им нужно. Я говорил прямо: никто не будет диктовать, что покупать – написали письмо, что есть возможность получить средства, и покупайте то, что вам нужно. Есть и другая поддержка, о которой мы не рассказываем публично – делаем многое, просто без показухи.
– Вы как представитель местного самоуправления логично настаиваете, чтобы ресурсы оставались в общинах, как и ваши коллеги. А центральная власть постоянно пытается что-то забрать – НДФЛ или прочее, постоянные споры. Как балансировать, когда и общинам нужен ресурс, и центральной власти? И не видите ли вы, по примеру отдельных коллег, определенного свертывания децентрализации за время войны?
– Свертывания децентрализации я не вижу. Напротив, децентрализация признана самой успешной реформой за все время, и она дала нам возможность выстоять. Если бы не было децентрализации, мы бы четко подчинялись центру, ничего своего не имели бы – а так смогли сами балансировать.
Децентрализацию, наоборот, нужно расширять и завершать – остались определенные шаги, и я сторонник того, чтобы пройти их все, и чтобы она заработала в полном объеме.
Что касается бюджета – при его формировании всегда есть споры: каждая ветвь власти, и местная, и государственная, отстаивает свои интересы. Нужно просто все посчитать – и по НДФЛ, и по реверсной дотации. Для прифронтовых городов и общин ситуация одна, для остальных – другая, и нельзя применять универсальный подход к Львову и Харькову, Днепру и Ужгороду, Одессе и Луцку. Поэтому мы предлагаем оставить реверсную дотацию для определенного перечня прифронтовых городов и общин.
Что касается НДФЛ – во время войны были определенные договоренности при моем участии, в частности о 64%, которые должны оставаться на местах. В то же время, когда правительство меняется, а договоренности "уходят" вместе с ним – так не должно быть, это подрывает доверие. Должна быть преемственность.
Сейчас, как всегда перед формированием бюджета, снова возникает ажиотаж вокруг этого. Считаю, мы пройдем этот этап, главное – не раздувать страсти, а садиться и решать на базе предыдущих договоренностей.
Фото: Игорь Терехов (коллаж РБК-Украина)
– Президент говорил о 27 миллиардах, которых не хватает в бюджете, премьер говорит, что даже Минобороны не хватает средств. Раньше центральная власть часто перекладывала часть обязательств на местные бюджеты – не повторится ли это снова?
– Надеюсь, что нет, но будем откровенны, может быть. Невозможно принимать решения без надлежащего финансирования – это как пообещать повысить зарплату на своем предприятии, а платить за это заставить кого-то другого. Есть полномочия, которые должны быть обеспечены финансово, и функции, которые должно обеспечить государство. Если не можем повысить зарплату – надо честно сказать об этом, а не молчать, потому что люди должны понимать, как им жить.
– Вспомните правительство Яценюка 2014 года, которое заморозило социальные стандарты, – это отбросило нас в социально-экономическом развитии. Тогда очень просела покупательная способность людей.
– Покупательная способность влечет за собой налоговые поступления – это прямая экономическая связь. Во время войны, когда люди и так страдают, урезать социальные стандарты – означает еще и подорвать покупательную способность, а следовательно и налоговые поступления.
– Можно уточнение по экономике? Много говорится о зависимости от международных доноров как своеобразной "анестезии" для страны, страдающей от агрессии. Не подсели ли мы на эту "иглу" помощи, и какой вообще может быть экономика после войны или перемирия?
– Поэтому и нужен четкий экономический план, которого сегодня не существует. В Харькове мы разработали генеральный план развития города – это и об архитектуре, но главное – об экономике.
Я сторонник того, чтобы каждый город имел свою специализацию: Харьков – город студенчества, IT, энергомашиностроения нового уровня. Луцк с автопромом, Запорожье с металлургией – каждый город должен иметь средне- и долгосрочный экономический план и стратегию, а государство на основе этого – с учетом имеющегося интеллектуального и научного ресурса – формирует общий экономический план страны.
Нельзя финансировать хаос. Я имею в виду, что вот прошу деньги на трамвай, а может, нужны электробусы? Прошу на децентрализованное отопление, а государство в это время отдельно просит на крупную ТЭЦ – и получается двойное расходование денег. Я говорил западным партнерам: тогда финансируйте по четкому плану и стратегии, где понятно, кто за что отвечает. Партнеры согласились, что финансировать надо и города, и государство – но при наличии четкого плана.
Моя позиция – движение к дешевой энергетике. Это инвестиции, реинвестиции, развитие бизнеса – все. Дешевая энергетика влияет на себестоимость метро, тарифы, прочее. Для нас главное сейчас – сделать энергетику дешевой, за этим будущее, и на этом надо настаивать.
Фото: Игорь Терехов – о том, что выделение Западом средств должно соответствовать конкретному плану (коллаж РБК-Украина)
– А есть ли для реализации этих экономических задач достаточно человеческого ресурса? Много говорят о необходимости привлечения рабочей силы извне.
– Вы знаете мою позицию по поводу мигрантов – я категорически против. У нас достаточно собственных кадров, а если не будет хватать – можно работать на аутсорсинге, когда специалисты сидят в Азии и работают на нас. Это не касается иностранных студентов – они должны приезжать и учиться здесь, это оборот валюты. А рабочая сила – другое дело. Не хочу, чтобы наша страна стала страной дешевой завозной рабочей силы.
Это уже становится политическим вопросом: например, в Испании большинство эмигрантов голосуют за партии, которые разрешают ввозить еще больше людей – а потом что? Мы здесь проливаем кровь, наши парни гибнут, девушки защищают страну – ради чего?
Чтобы в наших городах потом возникали этнические рынки, конгломерации, "город в городе" со своими правилами, старшими, криминалом? К сожалению, это так работает во всем мире. Плюс вопросы религии, другого уклада, другой культуры.
Сейчас у нас относительно спокойно, нет экстремистов. Я встречаюсь с представителями всех конфессий. Читаем совместную молитву. А среди завезенных мигрантов могут быть разные экстремисты, и это может привести к социальным волнениям.
– Несколько чисто политических вопросов напоследок. С подачи экс-министра обороны Михаила Федорова где-то четыре недели назад снова активно заговорили о выборах. Видите ли вы возможность их проведения в какой-то относительно обозримой перспективе? И связанный вопрос: если война не закончится ни через год, ни через два, ни через три – а мы не можем этого полностью исключать – что тогда делать? Получается, 10 лет без выборов.
– Вопрос очень серьезный. Как провести выборы сейчас, насколько можно обеспечить демократичность процесса? Как гарантировать всем гражданам право избирать и быть избранными? Мое мнение – в таких условиях проводить выборы нельзя. К сожалению.
– Скоро будет уже почти пять лет без них, и никто не знает, сколько еще.
– Вопрос проведения выборов, без преувеличения, сложная тема. Меняется общество, его отношение и предпочтения. Вчера политические приоритеты граждан были одними, завтра, возможно, будут другими. Появятся новые лидеры, которых мы еще не знали раньше. Не будем загадывать.
Поэтому выборы должны состояться не под чьи-то рейтинги или политические соображения. Они должны стать действительно свободным волеизъявлением людей. Ответить на запрос общества. Пройти так, чтобы их результат ни у кого в обществе не вызывал сомнений.
Читайте также: Запрет на выборы во время войны – наши лучшие гарантии безопасности: интервью с Айвазовской
Поэтому лично я сейчас не акцентировал бы внимание на выборах. Идет переговорный трек, есть определенные идеи и подвижки. Раскачивать ситуацию перед зимой – неблагодарное дело. Здесь нельзя спешить, лучше дождаться результатов дипломатического процесса. Нужен мир, тогда появится какое-то окно для размышлений.
Выборы ради рейтингов не нужны. Иначе будет проблема. Ведь их итоги могут не отражать волю всех избирателей: как быть с теми, кто уехал и живет за границей, с массой людей без регистрации?
Можно получить результат, когда в голосовании примет участие всего 15% населения, и они определят все ключевые позиции в центре и на местах – а это еще худшая ситуация, когда результат определяет меньшинство. Общество этого не примет. Выборы должны символизировать завершение войны, сформировать власть, которая будет восстанавливать страну. Но они не должны давать толчок какому-либо политическому противостоянию. Стране это точно не нужно.
– После увольнения Юлии Свириденко у вас была встреча с президентом. О чем вы говорили? Получали какие-то предложения?
– У меня была встреча с президентом, говорили о многих вещах, о государственных делах. Считаю разговор продуктивным, серьезным и важным.
– Готовы ли вы принять предложение перейти работать в центральную власть сейчас или в обозримом будущем, или до конца войны точно остаетесь в Харькове?
– До конца войны – я точно в Харькове. Это зафиксируйте.
Фото: Игорь Терехов (коллаж РБК-Украина)
– Вас часто включают в социологические опросы, у вас довольно высокий уровень доверия по сравнению с другими политиками, вы один из немногих региональных лидеров в таких опросах. Чувствуете ли вы, что уже переходите на национальный уровень как политик?
– Можно вам задать вопрос: почему лидер Харькова не может считаться политиком национального уровня? Очень хотел бы, чтобы люди, работающие "на земле", становились политиками национального уровня – тогда стране будет легче восстанавливаться.
Управленцы, ежедневно работающие с потребностями людей, бизнеса, решающие проблемы инфраструктуры и энергетики, обладают необходимыми компетенциями, опытом, видением приоритетов развития. Они лучше чувствуют, что нужно людям. А кого в конечном счете выберут избиратели – увидим. Убежден, что люди все видят и сделают свой осознанный выбор. Ведь, в конечном счете, это и есть демократия.
