У украинцев были большие надежды на 2023-й год. Но он не стал ни годом победы, ни годом больших военных успехов. Украина не смогла добиться значимого прогресса на поле боя. Контрнаступление, на которое возлагались большие ожидания как у нас в стране, так и на Западе, закончилось освобождением десятка сел. К концу года россияне вовсе усилили атаки по всей линии фронта и вернулись к массированным ракетным обстрелам городов. Россия копит ресурсы и не намерена отступать от своих планов захватить Украину, вернув страну под свой контроль.
Неясность с военной и финансовой помощью от партнеров на 24-й год, туманные перспективы американской поддержки из-за выборов президента (читай – фактор Трампа), а также внутренние вызовы, связанные с мобилизацией, усиливают опасения от грядущих событий. Хотя год назад едва ли ситуация выглядела лучше. Страна была на грани блэкаута, темпы и объемы поставок оружия удручали (еще не было принято решения ни о танках, ни о самолетах), а на фронте россияне вели "мясные штурмы" под Соледаром и Бахмутом, вплотную подбираясь к этим городам. Но в памяти, правда, был еще свежий прорыв ВСУ на Харьковском направлении и освобождение Херсона, что все же оставляло пространство для оптимизма.
Ожидания побед росли вместе с прогрессом в поставках оружия, усилением ПВО и анонсами большого наступления. Политики и топ-военные, говоря о грядущем наступлении, грезили заходом в Крым летом, прогулками по ялтинской набережной и выходом ВСУ на границы 1991 года едва ли не в этом году. Успешные атаки по Крымскому мосту, дроны в Москве и прилеты ракет по объектам в глубокий российский тыл, как было со штабом черноморского флота, выглядели весьма многообещающими.
Украинский политикум, кажется, и сам проникся ожиданиями и раньше времени поверил в победу. На Печерские холмы вернулась большая политика, а в тыловые города – местами беззаботная жизнь. Новости тыла затмевали фронтовые, все больше давая военным и волонтерам повод говорить о безразличии гражданских к войне. Моментами мы забывали, кто наш истинный враг, направляли агрессию друг на друга и искали чужих среди своих. Тыл, казалось, где-то готов был к компромиссам и не понимал слов военных о том, что война надолго.
Ожидания побед у украинцев росли вместе с прогрессом в поставках оружия (фото: Getty Images)
Скандалы с закупками для армии, топ-взяточники в лице заместителей министров и главы Верховного суда окончательно накаляли градус напряжения в обществе. Заметен был запрос на борьбу с коррупцией и справедливый подход в вопросах мобилизации, выезда за рубеж, финансового обеспечения военных и т.д. Ответ на этот запрос – одно из немногого, что власть за неимением побед в широком смысле могла дать быстро.
Взамен же обществу показали новую брусчатку в центре Киева и далекие от военных нужд закупки по всей стране. Среди чиновников и дальше находились желающие дать/получить взятку, полететь в отпуск на Мальдивы или купить новый элитный автомобиль. На этом фоне почти не удивляли вечеринки в столице в комендантский час при явном попустительстве полиции, ежедневные новости об уклонистах, которых чиновники за деньги вносили в систему "Шлях", и коррупции в ВЛК. Война, как могло показаться, начала отходить на второй план. Какое-то время во власти даже всерьез рассматривали идею проведения выборов президента. Наружу начали вылазить детали возможных разногласий Владимира Зеленского и главнокомандующего Валерия Залужного, который, по версии властных элит, имея высокий уровень поддержки, и сам якобы не прочь найти себя в политике. Время от времени запускались слухи об отставке правительства – политические игроки как во власти, так и в оппозиции присматривались к премьерскому креслу.
Но война заставила тыл переключить внимание на поле боя. Ситуация там оказалась далеко не такой, как ее описывали в анонсах наступления. К проблеме со снарядами добавилась нехватка человеческого ресурса – военным стало все сложнее комплектовать бригады, раненых и бойцов с передовой банально не на кого менять. Под конец второго года полномасштабной войны уже нет очередей в военкоматы, тенденция здесь имеет, скорее, обратный эффект. ТЦК (бывшие военкоматы) не справляются с планом по мобилизации, что связывает военным руки по их планам. При этом соцсети полнятся роликами о силовом вручении повесток, избиениях гражданских людьми в военной форме и прочих эпизодах, которые явно не мотивируют к службе в армии. Простое решение уволить всех "старых" военкомов, видимо, оказалось не таким эффективным, как могло показаться на первый взгляд.
Власти и военные, вероятно, имея разногласия из-за подходов к мобилизации и использованию новобранцев на поле боя, вынесли эту тему на публику. Президент Зеленский заявил о запросе Генштаба на 500 тысяч новых солдат, а главнокомандующий Залужный буквально через несколько дней этот запрос, по сути, опроверг. В сумятице и перепасовке между Банковой и Генштабом под конец года появился скандальный правительственный законопроект о мобилизации с рядом весьма спорных норм, который тут же раскритиковали в Раде и пообещали некую альтернативу. Но по факту никаких четких ответов общество не получило, кроме того, что мобилизацию все равно будет нужно проводить.
В 2023 году перед украинцами встал вопрос изменений в мобилизации (фото: Getty Images)
Реальность пока такова, что ни политики, ни военные, несмотря на сложную ситуацию на фронте, не готовы публично коммуницировать жесткие меры, необходимые для обеспечения обороноспособности страны. Брать на себя ответственность в сложное время – крайне непопулярная для украинской политики вещь. И, теряя драгоценное время, все избегают сложных решений, которые, впрочем, может не принять общество, учитывая список незакрытых властью запросов на справедливость и равный подход ко всем.
Никто не знает, закончится ли война в 2024 году, о чем сказал и президент Зеленский. Но 2024-й год точно несет Украине много неудобных вопросов, от ответов на которые в прямом смысле может зависеть выживание государства и нации. Готовы ли мы пожертвовать частью гражданских прав и свобод для победы в войне? Перестанут ли политики быть популистами и смогут ли принимать сложные решения, не перекладывая на других ответственность за них? Есть ли у нас люди, которые мобилизуются и дадут передохнуть военным, которые уже два года держат фронт? Примем ли мы как общество изувеченных войной молодых людей, получат ли они нужное лечение, психологическую помощь и шанс на достойную жизнь? Будут ли украинцы и дальше примером для мира, как нация, которая не сдается и борется за свое будущее?
В ближайшие недели и месяцы ответы на эти и другие вопросы могут определить будущее Украины и сильно повлиять на ход войны. В поиске верных решений можно сколько угодно винить в наших проблемах проворовавшихся чиновников, упрекать в малодушии сбежавших за рубеж мужчин и пенять на нерешительных западных партнеров. Но главное – не забыть, кто наш настоящий враг и чем всей стране грозит его победа.
Последние обстрелы накануне Нового года с десятками жертв среди гражданских показали, что россияне не отказываются от своих планов и никакие мирные переговоры их не интересуют. Лишь приход войны на их территорию может заставить агрессора задуматься о рисках для своего режима. Когда и в российских городах звучат сигналы тревоги, которые уже почти два года держат в напряжении нашу страну.
И среди украинцев есть те, кто, к примеру, после обстрела Белгорода публично сожалел о жертвах среди мирных россиян. Но и в этих смертях в РФ могут винить только самих себя и кремлевскую верхушку, которой население позволяет безнаказанно творить зло, убивая тысячи и тысячи людей в чужой им стране Украине.
После реакции ООН и других “миротворцев”, осудивших гибель гражданских в РФ, нам остается снова повторить, что в вопросе нашего выживания и защиты страны мы можем рассчитывать только на себя. Никакие даже самые близкие партнеры на Западе не ощущают и части той боли и страданий, которые выпали на судьбу украинцев.
Говорят, что лечение тяжелой болезни начинается с принятия диагноза. Украинскому обществу, кажется, пора прекратить спорить о причинах недуга и начать активную терапию для скорейшего выздоровления. За нас с вами этого никто не сделает.
