Война в Украине уникальна, потому что было сделано многое, что разрушило общие шаблоны ведения боевых действий. Самый яркий пример: Силы обороны Украины сейчас наступают в Запорожской области. Согласно всем канонам войны, наступать нужно со значительно большими силами, чем есть у обороняющегося противника. Сейчас у россиян в Приазовье сконцентрировано более 100 тысяч личного состава (речь о ГВ "Восток"). Это по крайней мере в три раза больше, чем численность тех подразделений Сил обороны Украины, которые участвуют в наступательных действиях.
К тому же у россиян на юге гипертрофированы линии обороны. К примеру, первая линия обороны врага имеет чрезвычайно большое количество минно-фугасных заграждений. Но мы ее прорвали в достаточно стандартные сроки, продвигаясь каждый день по 100-200 метров вглубь. Это уникальный случай – мы наступаем в разы меньшими силами, в максимально экстремальной зоне, и мы наступаем успешно, прорывая линии обороны противника.
Второй пример – ситуация в Черном море. Это уникальный случай, когда страна, не имеющая флота, побеждает страну в морском бою, у которой есть флот. Несмотря на то, что у России достаточно мощный флот, мы побеждаем в море, используя дроны и другие средства поражения. И Россия, соответственно, несет гораздо больше потери, чем Украина.
Вряд ли мы можем назвать абсолютно уникальным сам по себе факт, что страна с большим количеством человеческого, технического и экономического ресурса вторглась в Украину и не смогла достичь своих боевых задач. Ведь в истории были такие случаи, когда государства, значительно меньшие, чем их враг, держали удар – та же Зимняя война в Финляндии. Однако боевые действия в Украине уже давно превзошли ее по своему масштабу. В конце концов, на это тоже можно обратить внимание хотя бы потому, что 24 февраля 2022 года даже международные партнеры не были уверены в наших шансах выстоять. Поэтому это можно считать разрушением шаблонов.
Еще один интересный момент: Украина, фактически не действуя физически на территории РФ, уничтожает ее транспортную и стратегическую авиацию, ракетоносцы, бомбардировщики: в частности Ил-76, Ту-22М3, Ту-95МС. К тому же это влияние осуществляется на глубину территории врага не ракетами, а совсем другими средствами.
Второй особенностью сегодняшней войны является массированное использование дронов, причем с обеих сторон. До сих пор самое активное применение дронов наблюдалось во время Второй карабахской войны. Тогда азербайджанские войска часто использовали баражирующие боеприпасы, дроны и разведывательные БПЛА. Они фактически захватили небо над Карабахом. Но если сравнивать с войной в Украине – здесь мы имеем совсем другой уровень.
Сейчас мир наблюдает за тем, как влияет использование безэкипажных дронов в море и насколько большие корабли они могут поражать. До сих пор известно, что только Иран применял подобные дроны в конфликтах, в частности, в Ормузском проливе. Но это был банальный катер, нашпигованный взрывчаткой, с экипажем. Его направляли на корабль противника, а перед ударом пилот выпрыгивал и отправлялся к берегу.
Более того, все говорят о воздушных и морских дронах, но в украинском арсенале есть еще и наземные дроны, которые, например, осуществляют минирование территории. Такой дрон заезжает на простреливаемый врагом участок и устанавливает минные заграждения. Он двигается почти на уровне с землей и потому незаметен для противника. Так что мы всеобъемлющие в вопросе использования дронов.
Кроме того, не было среди современных войн и конфликтов такой перегрузки системы ПВО. Причем как у стороны в обороне, так и у той стороны, что в атаке. То есть не только Украина должна постоянно держать на боевом дежурстве свои средства противовоздушной обороны, но теперь и Россия. В ход идут разные алгоритмы противодействия ракетному оружию и дронам. В современной истории войн и конфликтов не было такого масштабного задействования средств противовоздушной обороны.
