Решение советского правительства сделать Харьков столицей Украинской ССР часто объясняют логистическими или экономическими причинами. Однако за этим шагом стоял глубокий политический страх Владимира Ленина перед Киевом. Вождь пролетариата считал город над Днепром слишком опасным из-за его мощных монархических и буржуазных традиций, а также прочной исторической связи с наследием Руси. Поэтому большевики сознательно маргинализировали Киев, превратив его из величественного мегаполиса в культурную провинцию.
Об этом сообщил историк Сергей Удовик в эфире политолога Юрия Романенко.
Как объясняет исследователь, политические позиции коммунистов в Киеве всегда были слабыми. "Почему Ленин опасался переносить столицу УССР в буржуазно-монархический Киев? Потому что здесь очень сильны были традиции как монархические, так и буржуазные", – отмечает эксперт. Напротив, Харьков, как крупный промышленный центр, был гораздо ближе большевикам идеологически, так как там преобладал "пролетарский" элемент. В результате весь политический, культурный и экономический "движ" переместился на Восток.
Эта политика также имела глубокие антироссийские корни в мировоззрении Ленина, который стремился уничтожить любые упоминания об имперском наследии на этих территориях. "Здесь позиции большевиков были слабыми и сохранялись мощные традиции Руси. А Ленин, кроме того, был еще русофобом. И он активно поддерживал название Украина, чтобы вытеснить понятие Русь и все русское с этой территории", – подчеркивает Удовик. Таким образом, маргинализация Киева была частью глобального плана по переформатированию исторической памяти населения.
Последствия этого решения были катастрофическими для киевской интеллигенции. Все влиятельные художники, театры (как, например, "Березиль" Леся Курбаса) и литературные объединения массово переезжали в новую столицу. Историк приводит красноречивую цитату Михаила Грушевского того времени: "Киев ныне глухая провинция и чтобы что-то делать надо либо ежемесячно заглядывать в Харьков, либо в Харькове сидеть". Киевская культурная жизнь замерла на целое десятилетие, оставив городу роль тихой периферии в составе бурно строящейся красной империи.
