Через две с половиной недели после начала американо-израильской военной операции против Ирана война уже выглядит совершенно иначе, чем ее представлял Вашингтон. Гражданское правительство было уничтожено в первых ударах – но реальная власть в стране, КСИР (Корпус стражей исламской революции), сохранил целостность, децентрализованную структуру и способность перекрыть Ормузский пролив. Джордж Фридман, основатель аналитической компании Geopolitical Futures, считает произошедшее системным провалом разведки: США неверно оценили структуру власти в Иране и решили, что справятся одной авиацией. Теперь Трамп оказался в той самой ситуации, которой клялся избежать, – затяжном конфликте, для которого, возможно, потребуются наземные войска. Мировые поставки нефти под давлением, региональные союзники вступать в войну не хотят. Вопрос уже не в том, будет ли эскалация, а в том, какой она окажется.
Как меняются цели войны
Кристиан Смит: Приветствую слушателей подкаста Geopolitical Futures. С вами Кристиан Смит. Американо-израильская война с Ираном идет уже две с половиной недели, и конца ей пока не видно. Удары по Ирану продолжаются, а сам Иран давит на все доступные точки и пока вполне успешно делает войну максимально болезненной для остального мира. В этом выпуске со мной Джордж Фридман [основатель и председатель Geopolitical Futures, один из самых известных геополитических аналитиков в мире]. Мы обсудим цели США в войне, цены на нефть, ползучую эскалацию и то, как долго все это может продлиться. Джордж, как дела?
Джордж Фридман: Хорошо. Как у вас?
Кристиан Смит: Все нормально, спасибо. Вы по-прежнему считаете – мы говорили об этом в подкасте пару недель назад, об американских целях в этой войне. Вы по-прежнему думаете, что война ведется ради уничтожения ядерной программы и режима, или сейчас она скорее о разрушении обычных военных возможностей Ирана?
Джордж Фридман: Все войны эволюционируют. Фундаментальная цель этой войны – нейтрализация ядерной программы Ирана и смена режима. Но главная проблема войны – ее непредсказуемость. Геополитика в целом похожа на макроэкономику в сравнении с микроэкономикой. Общие контуры экономики можно увидеть. Детали, инженерная часть экономики, предсказуемы гораздо хуже. То же самое с геополитикой. То, что США попытаются лишить Иран ядерного потенциала, было предсказуемо – учитывая страх перед иранскими атаками на Соединенные Штаты в той или иной форме. А вот как именно будет вестись война – это уже микровопрос.
И вот что мы увидели: режим был уничтожен первым же ударом. Это стало неожиданностью – в том смысле, что администрация считала иранскую государственную систему похожей на другие. Уничтожить премьер-министра, его советников – и все, режим, как его понимали, уничтожен. Но они не поняли, что режим на этом не заканчивается. Существовала другая структура – КСИР, исламистская сила, которая контролировала не только армию, но обладала огромным экономическим и прочим влиянием в стране. Уничтожив то, что считали режимом, – гражданских администраторов, – они не уничтожили реальную правящую силу в Иране. А это был КСИР.
КСИР выжил и оказался гораздо устойчивее, чем ожидалось. У них есть так называемые "мозаичные силы" – структура, при которой региональные подразделения способны действовать автономно, без команд из центра. Они децентрализованы, и поэтому уничтожить их гораздо труднее. Да, официальная часть государства – та, что заседала в ООН, – была ликвидирована. Но подлинная власть в Иране – это КСИР, и КСИР полностью сохранился, способный перекрыть Ормузский пролив и наносить другие удары.
Иными словами, то, что США попытаются уничтожить ядерный потенциал Ирана, было предсказуемо. Но расчет на то, что с уничтожением формального правительства Иран рухнет или капитулирует, показал фундаментальное непонимание. Геополитика могла предсказать атаку. Как пойдет война – было предсказуемо куда хуже. И в данном случае, я думаю, была совершена ошибка.
Просчет со сменой режима
Кристиан Смит: Что вы имеете в виду? Какая ошибка?
Джордж Фридман: Они считали, что если убрать режим, в стране произойдет восстание и к власти придет новое правительство. Это было разумное предположение, учитывая, что в месяцы перед атакой на улицах Ирана прошло множество демонстраций, правительство убивало людей. Логика была такая: если убрать этот режим, на его место встанут люди, которые ему противостояли.
На деле же существовал другой режим, более мощный, чем гражданское правительство, – КСИР. И это, я думаю, не было предвидено. Предполагалось, что если гражданское правительство уничтожено, произойдет восстание – президент призвал к восстанию – и родится новая власть. Но Иран оказался гораздо устойчивее, чем ожидалось, и сейчас перед Соединенными Штатами встает вопрос: как продолжать эту войну, исходя из реальности, с которой они столкнулись.
Ответственность Трампа и провал разведки
Кристиан Смит: К чему они стремятся сейчас? Каковы цели? Трампа критикуют за то, что он говорит разные вещи. Возможно, это просто его способ отвлекать внимание от реальных планов. Каковы, по-вашему, настоящие цели? Или они сами еще не определились?
Джордж Фридман: Нужно быть очень осторожным с идеей, будто Трамп лично делал разведоценку для смены режима. Будто он лично разработал авиаудары как главный инструмент. Президенты так не делают, и я не думаю, что этот или любой другой президент способен самостоятельно разработать политическую или военную стратегию. Налицо провал разведки в понимании того, как устроена власть в Иране. Возможно, президенту об этом сообщали, а он проигнорировал – но доказательств нет.
Существовало также убеждение – очень интересное убеждение, – что все можно решить одной авиацией. Под авиацией я имею в виду дроны, ракеты и самолеты. Но в истории не было случая, когда одна авиация заставила бы правительство капитулировать – разве что Япония, где речь шла об атомных бомбах, а Япония к тому моменту и так проиграла войну. В данном случае исходили из того, что войну можно вести без наземного присутствия. Это именно то, что Трамп хотел услышать. Но мы тогда предполагаем, что именно это ему и сказали военные – или не сказали.
Фокус на самом Трампе понятен. Он президент, он несет ответственность за все – и это правильно. Но я считаю, что непонимание Ирана было системным провалом. Разведывательное сообщество не разобралось в ситуации. Военные работали с упрощенной моделью войны. В этой ошибке участвовало множество людей. Виноват ли Трамп за решение? Да. Но я не уверен, что он один пришел к этой стратегии или к этим разведоценкам.
Проблема КСИР и дилемма наземных войск
Кристиан Смит: Чего они хотят сейчас, по-вашему? Или сами не понимают?
Джордж Фридман: Им нужно уничтожить КСИР. А КСИР устроен так, что при наличии центрального командования региональные командиры продолжают действовать самостоятельно. И надо помнить, что это не просто военная сила – КСИР глубоко встроен в экономику, он очень силен в обеспечении внутренней безопасности. По существу, это и был настоящий режим. Уничтожить его с воздуха будет очень трудно – тем более что у КСИР есть собственные дроны и ракеты, и он наносит ответные удары.
Нужно переосмысление. Во-первых, продолжаем ли мы? Выйти из войны очень трудно. Во-вторых, как ее вести? И вот главная проблема Трампа. Он клялся, что не будет втягивать страну в войны в Восточном полушарии. Это был один из его фундаментальных принципов. А теперь он ведет войну, которую, возможно, невозможно выиграть без наземных сил. Иран – огромная страна. КСИР – огромная, судя по всему, профессиональная сила. То, чего Трамп хотел избежать больше всего, сейчас стоит перед ним. Если он хочет победить – придется это сделать. И быстро это не кончится.
Заявления Белого дома и реальность
Кристиан Смит: Мы постоянно слышим от Белого дома, что иранские вооруженные силы уничтожены, разгромлены. Может быть, это правда – по некоторым данным, им уже не хватает целей для ударов. Но это не обязательно решает проблему – вы это имеете в виду?
Джордж Фридман: Я не думаю, что это правда. Если бы все было уничтожено, война бы не продолжалась. Ракеты продолжают лететь – даже по странам вроде Турции, которая не участвует в конфликте. По другим странам тоже бьют. Интенсивность атак со стороны КСИР снизилась – это факт. Возможно, у них заканчиваются запасы. Возможно, они их берегут для чего-то другого. Этого я не знаю, и надеюсь, что наша разведка знает.
Можно сколько угодно утверждать, что все иранские силы уничтожены. Но остается вопрос: ядерный потенциал надо ликвидировать. Если ядерная программа находилась не в руках формального правительства, а в руках КСИР, то обезвредить за несколько недель эту огромную, рассредоточенную силу – задача куда более сложная. Президенты заявляют разные вещи, иногда правду, иногда нет. Но реальность от этого никуда не девается.
Ядерный триггер и нефтяной кризис
Кристиан Смит: Одна из реальностей – ядерная составляющая. Мы обсуждали это пару недель назад: ядерная угроза стала главным триггером войны. При этом администрация заявляет, что ее меньше интересует, например, захват обогащенного урана – примерно 400 килограммов, которые есть у Ирана. Это может быть дезинформацией – на войне не объявляют публично свои тактические цели. Как вы думаете, это все еще в повестке? Иран с 400 килограммами обогащенного урана – опасная вещь.
Джордж Фридман: Ядерная программа была триггером войны. Предполагалось, что ее можно ликвидировать хирургической операцией. Не удалось полностью, но расчет был на то, что правительство будет настолько повреждено, что не сможет функционировать. Оказалось не совсем так. Формальное правительство уничтожено. КСИР остался – и ответил так, как, возможно, следовало ожидать, но не ожидали: перекрыл Ормузский пролив.
Ормузский пролив – это выход из Персидского залива. Персидский залив – один из главных источников нефти и энергоносителей в мире. Сейчас вопрос в том: можно ли безопасно пройти через Ормузский пролив? Способен ли КСИР блокировать пролив дронами, уничтожая корабли на расстоянии? Это сейчас главный вопрос. Ядерный вопрос при этом никуда не делся.
Теперь есть две проблемы. Первая – уран. Вторая – нефть. И я не думаю, что это было предвидено. Не уверен, что я сам это предвидел бы. Но то, что КСИР способен заблокировать залив и спровоцировать глобальный нефтяной и энергетический кризис, – это реальность, которую администрация, по моему мнению, не предвидела.
Могут ли альтернативные источники компенсировать потерю нефти?
Кристиан Смит: Давайте поговорим о нефти. Могут ли другие источники быть задействованы и хотя бы частично компенсировать дефицит? Или закрытие Ормузского пролива – это экзистенциальная угроза для мировых нефтяных рынков?
Джордж Фридман: Существует Международное энергетическое агентство, у которого есть значительные стратегические запасы нефти. Часть уже поступила на рынок. Цены на нефть будут расти, но до полного краха мировой экономики не дойдет – при условии, что решение по Ормузскому проливу будет найдено и нефть снова потечет.
В ближайшие дни и недели катастрофы не будет – благодаря резервам и тому, что другие страны могут в какой-то степени нарастить добычу. Но в горизонте месяца-двух-трех, если Ормузский пролив не будет открыт, мы столкнемся с фундаментальной проблемой. И тогда встает новая военная задача, которая, судя по всему, не была заложена в планы.
Открыть Персидский залив через Ормузский пролив – задача непростая, учитывая, что КСИР способен запускать ракеты и дроны по кораблям с расстояния в сотни километров. Нужно по-новому оценить рассредоточение этого оружия.
Авиация может уничтожить дроны, которые уже развернуты. Но если появятся новые – атаки продолжатся. Нужно две вещи: уничтожить дроны и уничтожить силы, блокирующие пролив, и удержать его открытым. А это потенциально требует ввода наземных войск – то, чего Трамп хотел избежать: бесконечная война с потерями. Он хотел чистую операцию – убрать правительство, разогнать остатки.
Проблему Ормузского пролива, возможно, удастся решить без наземных сил. Но я подозреваю, что даже в лучшем случае пролив удастся удержать открытым только с войсками на земле. А они будут подвергаться атакам, нести потери, и сколько это продлится – неизвестно. В этом и проблема. Мы не предвидели ситуацию с Ормузским проливом, потому что не поняли, что КСИР – это государство в себе, и уничтожение гражданского правительства никак не лишает Иран способности к сопротивлению.
Войны в эпоху глобализации: новая цена конфликтов
Кристиан Смит: Вот что мне интересно с геополитической и геоэкономической точки зрения. Мир настолько глобализирован – мы все зависим друг от друга. Мы усвоили это на горьком опыте во время пандемии COVID-19, а потом отчасти и во время вторжения России в Украину. Стали ли войны теперь более разрушительными для мировых рынков? И не означает ли это, что экономические факторы теперь ограничивают возможность ведения войн сильнее, чем 50 лет назад?
Джордж Фридман: Я бы сказал, что 80 лет назад было гораздо хуже. Вторая мировая война опустошила глобальную экономику. Другие войны тоже влияли. Эта война не обязательно должна влиять на экономику – если пролив будет открыт. Проблема в том, что для этого, судя по всему, нужно длительное присутствие наземных войск, возможно, в боевом столкновении с КСИР. А КСИР, как выяснилось, очень трудно победить.
В данном случае – поскольку нефть критически важна, поскольку альтернативные объемы добычи ограничены, а этот регион – ключевой источник мировых поставок – удар по экономике будет особенным. Но это не беспрецедентно. Просто в данном конкретном случае нехватка нефти – уникальная проблема, потому что нефть – фундамент глобальной экономики. Это особенность именно этой войны, а не войны как таковой.
При этом я могу переоценивать КСИР. На уровне деталей, на инженерном уровне войны нужно смотреть на конкретику. То, что США не хотят, чтобы у Ирана было ядерное оружие и будут действовать, чтобы это предотвратить, – это было предсказуемо. Думаю, и устойчивость КСИР была предсказуема, если бы на это обратили внимание. Но мы не обратили – потому что сами не понимали КСИР. Не буду утверждать, что я понимал КСИР, а они все были глупцами. Структуру КСИР неверно оценил и я, и другие.
Эта война – не модель для будущих войн, потому что те будут в других местах. Но для президента это фундаментальная проблема. Виноват ли он лично за провал разведки и стратегии, или виноваты другие – ответственность все равно ляжет на него. И перед ним сейчас серьезнейшая политическая проблема, которую нужно решать быстро.
Что бы вы посоветовали президенту?
Кристиан Смит: Поставлю вас в неловкое положение. Вы не правительственный советник, но если бы Дональд Трамп и Пит Хегсет [министр обороны США] позвали вас в Овальный кабинет и сказали: "Джордж, у нас проблема. КСИР трудно уничтожить авиаударами, и есть проблема с Ормузским проливом. Что нам делать?"
Джордж Фридман: Первое, что я бы сказал: у меня нет такого уровня разведданных. Я бы надеялся, что разведывательные структуры в Министерстве обороны и ЦРУ располагают куда лучшей информацией. Мое мнение: КСИР оказался мощнее в политическом и военном отношении, чем ожидалось. Насколько мощнее – не знаю. Как бы я стал их побеждать – не знаю. Возможно, они гораздо слабее, чем мы опасаемся.
Но если мои опасения верны – а это именно опасения, не утверждения, – что КСИР способен одновременно обеспечивать серьезную оборону и на какое-то время блокировать Ормузский пролив, то, мне кажется, единственное, что мы можем сделать, – это заключить мир, что будет очень трудно. И параллельно найти способ разбить КСИР если не повсюду, то хотя бы в зоне Ормузского пролива и Персидского залива, вытеснив их оттуда.
Есть еще один важный момент. В Иране существует другая армия – Артеш, выросший из армии шахского Ирана. Она не идеологическая. Достаточно крупная. Говорят, она враждебна КСИР. США, судя по всему, не атаковали эту армию. И Артеш, судя по всему, не участвовал ни в каком сопротивлении.
И вот что важно – это уникально для этой страны – существует параллельная военная сила. Я не знаю, насколько хорошо она вооружена, но она сохранила организованность, она существует, и она светская, в отличие от КСИР. Если удастся вовлечь ее в операцию, если она согласится, если ее правильно мотивировать – это дополнительный инструмент для Соединенных Штатов. При условии, что Артеш готов стать инструментом США. И в этом главная загадка.
Артеш – светская профессиональная армия, которую считают достаточно боеспособной. Американцы ее не атаковали – значит, рассматривают ее отдельно. Если бы эта армия вмешалась и смогла вступить в бой с КСИР при поддержке США, это могло бы изменить расклад.
Но это показывает хаотичность того, что я называю "инженерным уровнем". На геополитическом уровне, на котором я работаю, картина довольно упорядоченная. Но под ней – реализация геополитической реальности – которая в данном случае оказалась нестабильной, хаотичной и совершенно непредвиденной Соединенными Штатами. Это не значит, что США не могут перестроиться и работать с этой армией. Но тогда все зависит от Артеша – чтобы не пришлось вводить собственные войска. А об этой армии я знаю слишком мало. Большинство людей, с которыми я разговаривал, тоже не знают достаточно, чтобы предсказать, что она предпримет.
Война с КСИР, но не с Ираном
Кристиан Смит: Это поразительно. Вы, по сути, говорите, что это теперь война с КСИР, а не с Ираном – по крайней мере, в том, что касается Артеша.
Джордж Фридман: Иран – огромная, очень сложная страна. Она разделена на этнические группы. Например, большая часть северного Ирана заселена азербайджанцами – тем же народом, что живет в Азербайджане, маленькой стране к северу. Это другая община. Таких этнических групп много. Страна также разделена между армией нации и КСИР – армией идеологии. И есть множество способов использовать эту слабость Ирана.
Но нужно помнить: оккупация этой страны – а это огромная страна – оккупировать ее, умиротворить – это последнее, чего хотел Трамп. Это затяжная война. Сейчас проблема в том, что возможности авиации ограничены. Если у иранцев кончатся дроны, кончатся ракеты – они станут уязвимы. Если это произойдет или мы сможем уничтожить их запасы – но они настолько рассредоточены, что добиться этого будет очень трудно. Хотя не невозможно.
Так что сейчас на столе два вопроса. Первый: хватит ли иранцам оружия, или они способны его производить, – а я думаю, что нет. Второй: сможем ли мы открыть Ормузский пролив раньше, чем начнется глобальный экономический кризис. Эти два вопроса связаны, но ответ на них пока неясен.
Региональная динамика и проблема перекладывания ответственности
Кристиан Смит: Джордж, давайте посмотрим на ситуацию в регионе – на другие страны Персидского залива. Недавно возникла странная ситуация: иранский президент пообещал больше не атаковать государства Залива. КСИР с этим не вполне согласился. Сейчас, похоже, удары наносятся в основном по американским базам, а не по самим государствам. Если говорить шире: стратегия США при Трампе – и во многом еще до него – строилась на перекладывании бремени на региональных игроков: Саудовскую Аравию, Турцию. Но эти страны серьезно опасаются непредвиденных последствий таких войн – потоков беженцев, ударов по своей территории, перебоев с экспортом нефти. Как это влияет на стремление США переложить ответственность на регион, когда идет война, в которую Америка глубоко вовлечена, а региональные партнеры ею недовольны?
Джордж Фридман: Думаю, поначалу эти страны не возражали – они считали, что удары будут успешными, и они были достаточно враждебны к Ирану. Когда стало ясно, что быстрой победы не будет, идея о том, что эти страны способны усмирить Иран… Посмотрите на государства Залива – они крошечные. Турция, хотя по ней выпустили две или три ракеты – в основном по американской базе Инджирлик, – не хочет брать на себя эту роль.
Во-первых, регион не может контролировать Иран – нет сил. Во-вторых, нет желания. И это остается фундаментальной проблемой. Учитывая, что гражданское правительство не контролирует КСИР, любое урегулирование потребует либо уничтожения КСИР, что крайне трудно, либо наземной операции – то есть ровно того, что Трамп обещал не делать.
Сейчас ключевой вопрос: есть ли у КСИР ресурсы продолжать борьбу? Они выпустили огромное количество дронов. Сейчас запускают гораздо меньше. Это может означать, что запасы заканчиваются. Или что они приберегают их. Это вопрос разведки, на который у меня нет ответа.
Как я уже говорил, произошло непонимание того, что представляет собой власть в Иране. Непонимание того, что если убрать гражданское правительство, война закончится и Иран капитулирует. Это, я бы сказал, был масштабный провал разведки. Или же Трамп проигнорировал предупреждения – не знаю. Знаю одно: я предвидел, что США атакуют Иран из-за ядерной программы. Я не предвидел, как обернется эта война. Это не моя специализация. Меня удивляет, что все это не было учтено, но кого конкретно винить – не уверен.
Кристиан Смит: Джордж, как всегда, большое спасибо за ваше время. Мы вернемся на следующей неделе с новым выпуском. Думаю, будем обсуждать похожие темы по мере развития войны. Спасибо вам за то, что слушаете. До встречи через неделю.
