Ладно, представим себе, что Украина приняла «peace deal», как описано в статье The Economist: «членство в НАТО в обмен на территории».
Что это значит на практике?
Украина заключает с РФ какое-то временное мирное соглашение о прекращении огня.
Одновременно Украина получает приглашение в НАТО и подписывает протокол вступления (Accession Protocol), в котором Украина де-факто признана в пределах контролируемых ею территорий.
Затем начинается процесс ратификации и присоединения Украины всеми странами НАТО.
Какова естественная реакция Путина?
Совершенно очевидно: пока идет ратификация – а она может продолжаться годами – найти любой повод для локального нарушения договоренности о прекращении огня и отвоевать у Украины еще хотя бы клочок территории, на которую, согласно уже подписанному протоколу вступления, распространяются «гарантии НАТО».
Тем самым Запад предстает перед тем самым выбором, которого он все это время избегал: как только Украина завершает процесс присоединения к НАТО, и НАТО получает формальный билет на войну с Россией.
Первый вопрос: кто-то верит, что при таких условиях ратификация протокола вступления Украины в НАТО когда-нибудь будет завершена?
Второй вопрос: кто верит, что западные политики и аналитики не предусмотрели такой сценарий?
Третий и последний вопрос: чем отличается нынешнее предложение «членство в НАТО в обмен на территории» от Будапештского меморандума?
Читайте також:
- Что ожидает Рютте на должности генсека НАТО?
- Новый генсек НАТО Марк Рютте: что известно о нем и отношении к Украине
- Шольц предлагает переговоры с Россией. Чего ждет Запад?
