Когда 26 апреля 1986 г. взорвался четвёртый реактор Чернобыльской атомной электростанции, первая официальная информация из Москвы звучала так: «Незначительная техническая авария, жертв нет». На самом деле 35-летний инженер Валерий Ходемчук уже был мёртв – похоронен под тонами бетона и расплавленного графита, в пространстве, которое никто больше никогда не мог открыть. Его тело так и не было найдено. Его имя долго не упоминалось. По советской системе таких людей никогда не существовало. Сорок лет спустя, в ночь с 13 на 14 ноября 2025 года, его жена – 73-летняя Наталья Ходемчук – погибла в результате атаки российского беспилотника на Киев. Она погибла под развалинами жилого дома в киевском районе Троещина, на улице Оноре де Бальзака, где проживали переселенцы из Припяти. Она не была солдатом. Она не была политиком. Она была обычной женщиной, ни у кого ничего не просила. Она работала, молчала и жила тем, что осталось после Чернобыля. Никакой драмы, никаких публичных выступлений. Просто жизнь и тихое выживание. Её эвакуировали из Припяти в 1986 году, через несколько часов после атаки, с одной сумкой и пустым местом рядом в автобусе. Она ждала мужа. Он так и не пришёл. Никогда.
И вообще – она не покинула Украину. Она не покинула свою страну даже в 2022 году. Даже когда Путин потребовал, чтобы всю Украину рассматривали как «историческую ошибку». Это не была случайная храбрость. Это была самая тихая, самая достойная форма неповиновения, известная этой войне. Российский беспилотник убил не только одну женщину. Он убил историю. Он уничтожил свидетеля, голос из прошлого, который мог сказать: «Я жил во лжи. И я вижу это снова».
Для Путина самое большое испытание – пережить правду. Война России против Украины – это не война двух армий. Это война против памяти и достоинства человека. Россия пытается уничтожить право Украины помнить каждый день – от резни в Буче, сожжения архивов в Мариуполе, похищения украинских детей до физического уничтожения гражданских лиц, чьи биографии могли бы свидетельствовать о непрерывности российских репрессий. Наталья Ходемчук сейчас точно вписывается в эту мозаику: она живой пример того, что значит быть жертвой советской системы – и что значит быть жертвой её современного продолжения. Это не случайность. Это российская стратегия.
Есть войны, которые ведутся на полях сражений. А есть войны, которые ведутся на телах мёртвых людей – на их уничтожении. Советская правда всегда была отрицанием жертвы. Когда взорвался реактор, советское правительство запретило врачам использовать термин «радиационное облучение» в медицинских отчётах. Когда Путин бомбил Мариуполь, Министерство обороны России официально объявило, что "театр в Мариуполе взорвал сам себя".
Советская ложь никогда не исчезала. Это тот же язык. В центральном здании Чернобыля есть мемориал, посвященный жертвам. Имя Валерия Ходемчука долгое время не было публично признанным, поскольку его тело так и не нашли, а его не эксгумировали. Они даже не признают погибших, если это не соответствует нарративу. Вот почему убийство Натальи так спланировано, почти ритуально. Это не случайный удар фрагмента бетона. Это логический результат действий российского государства, давно не признающего существование украинских тел, жизней или истории.
Российская пропаганда скажет: "Мы не целили в гражданский объект". То же, что и в 1986 году: «Мы ничего не скрывали». Правда, однако, проста: Россия — это система, которая может функционировать только тогда, когда свидетели — стали мёртвыми. Живой свидетель – это опасность. Наталья была живым доказательством того, что разрушение России началось задолго до 24 февраля 2022 года. Оно уходит в тот день, когда Советский Союз пожертвовал собственными гражданами, скрывая взрыв, отправляя детей на парады Первого мая, когда распространялась радиация. Путин не отстроил Россию. Он восстановил советскую модель правления – государство, которое скрывает преступления, жертвует собственными гражданами и в основном лжёт обо всём, что делает. Многие скажут: «Это только один человек. Война полна смертей». Это так. Но тоталитарные системы не распознаются по количеству. Их распознают по выбору жертвы. Какой месседж? Что даже самые тихие, самые невидимые лица, не имеющие политической функции, никому не угрожающие и ничего не просящие – не безопасны. Путин не просто убивает солдат. Он убивает историю, угрожающую его мифу. Эта война, среди прочего, является войной против одного предложения: «Чернобыль не был аварией – это было следствием системы».
Наталья могла бы сказать это предложение. Вот почему её нет. Остается вопрос: почему Запад не понимает этот тип преступления? Потому что у Запада до сих пор есть иллюзия, что Путин – «рациональный актёр». Потому что в офисах говорят о «красных линиях», «деэскалации» и «гарантиях безопасности», пока в это время в Киеве дроны падают в квартиры выживших в Припяти.
Украина — единственная страна, понимающая, что Путин — не политический соперник, а продолжение советской логики силы и лжи. Именно поэтому она борется не только против России, но и системы, которая никогда не прекращала разрушать жизнь людей. Не требуется психолог, чтобы понять такую логику. Достаточно прочесть советские указы о «чернобыльской тайне» и сравнить их с сегодняшними заявлениями Кремля о «фейковых новостях о массовых убийствах мирных жителей».
Режим, убивающий мирных жителей и свидетелей, не может быть партнёром. Это не правительство, с которым ведутся переговоры. Это преступная структура, которую нужно остановить. Не может быть компромисса с государством, которое убивает женщину, чья жизнь уже когда-то была разрушена советской системой. Нет "баланса интересов". Это то же преступление, только в другое время.
Украина воюет не только против оккупантов. Она борется против целой системы лжи, которая длится десятилетиями. Она ведёт войну против забвения. Против советского молчания. Это борьба против государства, повторяющего те же преступления – от Чернобыля до Киева – и никогда не признающего правду или жертв. Украина защищается от режима, который повторяет те же схемы преступлений, всегда под новым поводом, но с тем же результатом – погибшие мирные жители и разрушенные жизни. Это борьба, которую Украина должна выиграть! Не только потому, что она борется за свое право на существование. Но потому, что – в этот момент – это тоже борьба за Валерия и Наталию. Мужчину, тело которого так и не нашли. И женщину, тело которой снова похоронено под бетоном истории.
Пусть это предложение стоит здесь не только как эпитафия, но и как обвинительный акт: «Россия – единственная страна в мире, убившая одну и ту же семью – в двух разных веках, в двух разных режимах, во имя одной и той же лжи». Вот почему сегодня, когда мы смотрим на руины в Киеве, мы смотрим не только на след российской ракеты. Мы смотрим на остатки эпохи, считавшей, что человеческая жизнь ничего не стоит, если её требует государство. Украина – единственная, кто сказал: «Нет».
И потому эта борьба – не только украинская борьба. Это последнее испытание советской системы. Храброе сердце Украины — это не только сопротивление агрессии, это доказательство того, что человеческая правда ценнее государственной лжи. И поэтому пока можно назвать имя последней Натальи, пока можно рассказать последнюю историю, пока последняя украинская рука может поднять флаг над горящим домом — Россия не победит.
Автор – доктор наук Орхан Драгаш, Белград
