Свежие новости Днепра и Украины


Информационный портал города Днепр

Борис Филатов: «Днепропетровск выглядит так, будто он впервые влюбился»

Июнь 30
14:47 2014

У входа в Днепропетровскую ОГА стоят два фортепиано. Одно раскрашено в цвета украинского флага, второе — в цвета флага УПА. Периодически к инструментам подходит какой-нибудь субтильный юноша эстетской наружности и играет что-то меланхоличное, или малолетний сорванец, оторвавшись от гуляющей рядом мамочки, просто барабанит по клавишам. Вокруг лето, зеленый сквер, и эти два пианино на фоне стеклянного фасада ОГА смотрятся весьма живописно. За стеклянным фасадом администрации — совсем другая жизнь. Меня встречают автоматчики в камуфляже. У них загорелые уставшие лица, перебитые носы, золотые зубы и добрые глаза. Когнитивный диссонанс укрепляется в своих вибрациях. 

Однако не автоматчики впечатляют больше всего. Казенные коридоры администрации — вот это действительно завораживает. Длинные, пропахшие пылью и старым паркетом, устланные выцветшими ковровыми дорожками. Из-за деревянных дверей кабинетов в полумрак коридорной кишки выскакивают бюрократы в сереньких костюмах. Они несут бумажки от одной деревянной двери к другой. Блеснут проплешиной на повороте — и скрываются в очередном аппендиксе коридора. Это все так похоже на давно и много раз виденное, но за 20 лет забытое. В голове крутится слово «дежавю», но в реальности этого коридора произносить его как-то неправильно. Здесь другой дискурс, советский чиновничий, с ковровыми дорожками.

Здесь у нас встреча с Борисом Филатовым. Тем самым капитаном взбунтовавшегося торгового центра «Пассаж», который в конце января первым в Днепре вывесил украинский флаг. И флаг ЕС. И чтобы всем окончательно стало ясно, дескать, нет, не померещилось — запустил на огромной плазме на фасаде эфир «5 канала». Со звуком. Мятежный «Пассаж» на Днепре не остался незамеченным. Борис Филатов скоропостижно улетел в Тель-Авив и вернулся сразу же после бегства Януковича. Тогда же, указом и.о. президента Украины Александра Турчинова, Игоря Коломойского назначили губернатором Днепропетровской области, а Геннадий Корбан и Борис Филатов стали его заместителями. В этой тройке (Коломойский—Корбан—Филатов. — Ред.) первый является политическим лицом и главным финансистом, второй — неким мотором власти, Филатов же — их основной коммуникатор.

Кресло Бориса Альбертовича стоит в одном из кабинетов утонувшего во времени коридора. За очередной деревянной дверью, покрытой лаком лет 20 назад, — отремонтированная приемная с добродушной секретаршей и, собственно, сам кабинет, такой же новенький, отремонтированный, с большим добротным столом и кожаными креслами, которые никак не вяжутся с коридорной реальностью за дверью.

Он встречает меня с ногами на столе и крайне озабоченным выражением лица. Работы много, говорит, спит по четыре часа в сутки, если вообще спит. Филатов не может спокойно сидеть в кресле, видно, что ему некомфортно в этой должности. Да и не привык сидеть на одном месте и заниматься бумажной работой. Бюрократия — совсем не его среда обитания.

На вопрос «Как вам работается в таком советском здании?» говорит, что уже даже не замечает. Тем более, в его кабинете «папередники» сделали ремонт, только вот когда бежали — вынесли все подчистую.

— Зеркала сняли. Даже фреон из кондиционера слили. Недавно только дошли руки — залил.

В целом, говорит, больше всего убивает количество бумажной работы. Тут все носятся с бумажками, документами, подписными листами. Иногда кажется, бумагу эту продуцируют, чтобы было с чем бегать. Как самоцель.

— Я человек бизнеса, привык работать быстро. Начинать в 10–11, заканчивать в пять. Все остальные вопросы решать на встречах и вне офиса. В конце концов, всегда есть телефон, скайп. Главное, чтобы результат был. А сюда прихожу в 8 утра и, что называется, до победного. И еще и бумага эта. Утверждения-переутверждения.

— К советским коридорам прилагаются и сотрудники старого образца. Чиновники, я так понимаю, по скайпу и быстро работать не привыкли. Как вам работается с ними?

— Не следует забывать, какая у них зарплата. Люди в государственных учреждениях зарабатывают мало.

— Это само собой, но все-таки. 

— Честно, нормально работается. Бумага бумагой, но мы команде просто изначально четко поставили цели. Люди быстро перестраиваются.

— Т.е. если присутствует воля руководства, команда будет работать нормально? И рассказы о непобедимом чиновничьем аппарате — сказки?

— Разумеется. Это же люди. Обычные люди. А результат всегда зависит от руководства.

Пока мы разговариваем, часто звонит телефон:

1. Алло, да. Слушай, кого ты мне послал? Это какой-то тройной агент. Проверь. Что-то он мне не нравится.

2. Да, я не могу послать вам вертолет, у меня нет точных координат, уточните координаты. Как только сразу вышлем.

3. Слушай, нам тут «гуманитарку» прислали на полтора миллиона. Надо загрузить и отправить в Изюм. В Изюм говорю, сегодня!

Такие разговоры происходят много раз за время интервью, но Филатов говорит, что сегодня в кабинете у него, можно сказать, тишина.

На днях был прием граждан, такое здесь теперь проводится регулярно, но бывает тяжело.

— Городских сумасшедших же не отсеешь. Приходят со своими предложениями, часто совсем неадекватные люди. Зашла бабушка, села вот здесь, напротив, посмотрела пристально и говорит: «Что-то, мне кажется, вы плохо работаете». Ну что вы, бабушка, говорю. Мы здесь уже с ног сбиваемся. «Нет, — говорит. — Вы мало стараетесь. Я вижу». Поговорила, ушла. Или придет нормальный вроде человек. Известный человек, называть не буду. И начинает сливать информацию: «Россия ввела эшелонированную оборону, в соседней, спокойной пока, области уже российские диверсанты, российские войска стоят в два эшелона, мы просто не видим!». И под конец предлагает вклиниться в немецко-французскую космическую программу. Поссорить Париж и Берлин за ракетоноситель «Ариан». Смотрю на него и думаю: «Он сам слышит, что говорит?». Но поступает и много интересных предложений, особенно от молодых активистов.

В подтверждение Филатов тыкает пальцем в бумаги на столе. Говорит, просто жаль тратить время на тех, кому лишь приспичило самовыразиться. О чем-то вспомнив, он набирает номер. Мэр одного из городов в области. Назовем его Иван Иваныч.

— Алло, Иван Иваныч, это Филатов беспокоит.

В трубке подымается крик «Да-да-да-да-да-да, слушаю-слушаю-слушаю».

— Иван Иваныч, у нас вопросы к вашей работе. Ну как какие? Есть ряд вопросов. Ну, например, почему в киосках вашего города продается сепаратистская газета? Ну, вот так, вот она передо мной лежит.

Филатов показывает мне газету.

— Как называется газета? «Сделано в СССР» она называется. Да уж, разберитесь. И почему жители вашего города едут за помощью ко мне, а не к вам? Говорят, вы их не принимаете, встречи с населением проводите только раз в месяц.

В трубке опять слышится жалостный крик. Слов не разобрать, но по тону слышно: Иван Иваныч объясняет, что «вот они у меня уже где, это население, невозможно же работать».

— Ну как это так, Иван Иваныч, я, замгубернатора области, провожу встречи раз в неделю, а вы, в одном своем городе — только раз в месяц? В общем, разберитесь с газетой. Сегодня у нас пятница? Значит, в понедельник я вам позвоню по всем остальным вопросам.

Филатов кладет трубку.

— Вот. Это называется — испортил бедному человеку выходные.

Из всех этих разговоров становится очевидно — команда губернатора руководит областью в ручном режиме, все делают сами.

— Делегировать не пробовали?

— Кому? Лучше сами, быстрее будет сделано.

Занимаются, при этом, действительно всем. Вытягивают солдат, организовывают гуманитарку, общаются с «оппонентами», объясняют чиновникам, что воровать нехорошо.

Антимайдан успокоили

Я встречалась с активистами штаба национальной защиты Днепропетровской области — организации, возникшей из майдана и теперь активно сотрудничающей с местной властью, вплоть до того, что находится в том же здании.

— Как работается с новым руководством? — спрашиваю я у заместителя начальника штаба Катерины Чижик.

Отвечает: хорошо. Антимайдан успокоили — провели переговоры. Договорились, что наша самооборона не носит балаклавы, а они не используют русские флаги. Перевели антимайдановцев в конструктив. Они теперь, вместо того, чтобы флагами махать из-за русского языка, делом заняты — пишут законопроект по этому самому русскому языку. Т.е. взаимоотношения переведены в русло переговоров, поисков компромисса. Вот учителям вольницу дали.

— В смысле?

— Ну, раньше приходит разнарядка в каждую школу — вывести всех учащихся на провластный митинг. Под угрозой увольнения. Учителя и выводят. Когда уже совсем жарко стало, начался разгон митингов, родители стали отказываться отдавать своих детей флагами махать, а им отвечали: «Хорошо, только ваш сын школу не закончит». Так было. А свежее руководство собрало всех в большом зале (не только директоров, но и всех учителей) и сказало, что теперь никаких насильных «выпасов» учеников не будет, пусть работают нормально.

Активисты подтвердили: Борис Альбертович не врет. Новые власти действительно занимаются всем и сразу.

Это кошмар

— Приходи на похороны в 11.00, — говорит мне Филатов.

— Какие похороны?

— Подполковник Демиденко, тероборона. Возле ОГА. Будем прощаться с ним. Его убили еще 9 мая в Мариуполе. Только сейчас удалось вытащить тело.

— Я не переношу похороны. Колотит. 

— Отож. А мне выступать на панихидах, хоронить их, с родственниками общаться. Это… кошмар.

Борис говорит не «кошмар», а другое слово. Он часто матерится, когда говорит о похоронах, войне или оставшихся симпатиках прошлой власти, которых он ласково называет «оппонентами».

На вопрос о том, как они борются с коррупцией, рассказывает: собрали, поговорили, объяснили, что так дальше не будет. Но главное, что действительно дало результат, это то, что чиновники видят — это были не просто слова.

— Они видят, что мы ничего не берем. И не просто не берем, еще и доплачиваем из своего кармана. Ездим на личных автомобилях. Слухами земля полнится. Понятно, что если кто-то раньше получал любую лицензию, а теперь отказ, значит — «не взяли». Грубо говоря, воспитываем своим примером. Многие перевоспитываются.

— А те, кто отказывается перевоспитываться? Им как объясняете?

— Не скажу.

Немного помолчав, Филатов, все-таки добавляет:

— Если кто-то не понял, ему, например, может прийти повестка. Родина под угрозой, Донбасс близко, иди, защищай, призывник. Ну, это самый простой вариант. Есть и другие методы, если задушевные разговоры не помогают.

— А какая у вас зарплата, как у замгубернатора.

— О господи! Я даже не знаю. Но все же знают, какие в Украине официальные зарплаты. Я даже не уточнял, ее сразу в больницу какую-то переводят — и все.

— Но вам нравится то, чем вы сейчас занимаетесь?

— Боже упаси. Я в жизни не думал, что буду сидеть в администрации, собирать какие-то бумажки, хоронить солдат и объяснять местной номенклатуре новые правила игры. Мы — бизнесмены. Технократы. Но не чиновники.

— Зачем же тогда согласились?

— А никто и не спрашивал моего согласия. Позвонил Игорь Коломойский и сказал: «Будешь?». Я говорю: «Это вопрос? Потому что не похоже на вопрос». Он говорит: «Да, надо». Действительно пришел такой момент, когда это просто надо было сделать. Потому что, грубо говоря, больше было некому. Мы понимали, что выбора у нас нет, нужно быть мужиками, взять ответственность на себя и что-то начать делать для страны.

— Говорят, у вас это неплохо получается. Почему у вас получилось, а у Таруты, например, — нет?

— Вот все постоянно об этом спрашивают. А я бы так хотел, чтобы эти вопросы адресовали непосредственно Таруте. Вот спросили бы у него, почему у нас получается, а у него — нет. Но на примере Одессы могу объяснить. Когда Немировский спрашивал, что ему делать, чтобы все сложилось так же мирно, как в Днепропетровске, я говорил: «Нужно общаться со всеми сторонами. Со всеми. Искать точки соприкосновения. И всех активистов брать себе под опеку. Или под контроль, как кому нравится. Но необходимо руководить этими процессами, а у тебя на одной площади до сих пор стоят антимайдановцы, на второй — майдан. Милиция — в разброде. И «Беркут», с которым также вопрос не решен. Но Немировскому казалось, что это слишком сложно, необходимы какие-то особенные связи, и кому-то обязательно надо платить и т.д. Вопросы решать надо, а не ждать.

— Вы сейчас принимаете уйму беженцев, при этом бытует мнение, что мужчины Донецкой и Луганской областей бегут, а их дома защищают те, кого эти самые мужчины называют бандеровцами, фашистами…

— Я понял. — Филатов начинает стучать ручкой, видно, что он злится. — Эту тему сейчас так старательно раскручивают, что очевидно, кто все это делает. Кто запускает эти новости, посты в Фейсбуке. Эти разговоры, формирующееся общественное мнение работают на нашего врага. И на раскол, понятное дело. У нас в батальоне «Днепр», да и у Семена Семенченко, очень много бойцов из Донецкой и Луганской областей. Мы принимаем много беженцев. Но в большей степени — это все-таки женщины и дети.

— Почему вы все так «закошмарили» Царева?

— Мы «закошмарили» Царева, потому что слишком хорошо и долго его знаем. С ним невозможно ни о чем договорится. Со всеми можно. С ним — нельзя. Мы же со всеми общались, проводили переговоры, объясняли новую политику партии, дескать, так, как было раньше, больше не будет. Все понимают. А Олег может кивать головой и соглашаться, но делать все наоборот. Причем в крайней степени наоборот. Чтобы вы понимали, он звонил навеселе нашему общему знакомому в одной из областей, и рассказывал, что с нами уже «все решено», он уже нашел людей и заплатил. Не хочу вдаваться в подробности…

Далее Филатов, не вдаваясь в подробности, но «великим русским языком» подробно описал и кто такой Царев, и где его место, и куда он должен пойти по мнению днепропетровской команды.

— Складывается впечатление, что из Царева, как и из КПУ, делают козла отпущения.

— Это не так. КПУ — это целиком и полностью пятая колонна. Даже с Партией регионов можно работать, хотя она уже свое отжила. Вы видели результаты Добкина и Тигипко… Партии регионов уже нет, все. Но с КПУ работать было бессмысленно на любом уровне. Чтобы вы понимали, скажу: когда сепаратистам нужен был живой щит, именно коммунисты ходили по домам, собирали пенсионеров, рассказывали им, что защитить ДНР — их святая обязанность. Ставить людей под пули, пользуясь их возрастом, непониманием ситуации, наивностью… Ниже этого ничего быть не может.

Не первый город,
но и не второй

— Откуда столько украинских флагов в Днепропетровске? Людей в вышиванках? Никто такого от города не ждал. Днепр всегда преподносили как восточный регион, тяготеющий к России.

— Знаешь, у нас говорят так: «Днепропетровск — не первый город, но и не второй». Это всегда была кузница кадров. Днепропетровск всегда был гордым городом. А сейчас этот областной, местный патриотизм перерос в национальный.

Указывая на карту области, Филатов объясняет, что регион-то по большей степени аграрный, а где работа с землей — там и другое отношение к родине. Плюс в Днепропетровск не свозили россиян, как это было в Донецкой и Луганской областях.

— А в селах как всегда говорили по-украински, так и говорят. Язык «суржиковатый», конечно, но тем не менее. В Днепре обширная еврейская община. Так всегда было. А это значит — учителя, врачи, предприниматели. Здесь Южмаш, а это также работники умственного труда — инженеры, ученые. Поэтому навязать что-либо городу крайне сложно. Днепр — сам по себе. Да, он не проявлял интереса к общенациональным процессам. Но не потому, что люди здесь в массе своей считали себя русскими. Они здесь считают себя днепропетровцами, в первую очередь.

— Вы как-то стимулируете эти «патриотические процессы»?

— Нет. Грубо говоря, мы просто подаем пример. Вот забор у администрации покрасили в цвета украинского флага. И все такое по мелочи. Остальное, что вы видите на улицах, — это общество. Нормальное, ответственное общество. И я уже писал об этом; сейчас, со всеми этими флагами, более ответственным поведением граждан Днепропетровск выглядит так, будто он впервые влюбился. Полюбил Украину.

Оставаться Филатов не собирается. Говорит, что сейчас вроде как «родина призвала». Но работать в здании ОГА, с 8 утра и до победного — нет, не его это. В политику идти, говорит, они тоже не планируют, несмотря на уйму прогнозов о том, что на следующий избирательный цикл Коломойский обязательно создаст свой политический проект. Филатов же рассказывает, что у них, внутри команды, на эту тему не было ни одного разговора. Но все же «ни одного разговора» — это вроде как весьма неоднозначная формулировка, и все может поменяться. Филатов и не скрывает. «На данный момент, — говорит он, — мы абсолютно не планируем продолжать руководство областью и с выборами собираемся уйти, заняться наконец-то своими делами, которые нынче, из-за всего этого простаивают. Но что случится дальше — неизвестно».

Филатов действительно выглядит уставшим. Разгребать завалы, оставшиеся от предшественников, общаться с городскими сумасшедшими, хоронить солдат, и все это в условиях неповоротливой, непродуктивной чиновничьей системы — ему морально тяжело. Спрашиваю, что лично он сделает после того, как покинет кресло замгубернатора. Борис Альбертович откидывается в этом самом кресле. «Поеду, отдохну в Монако какое-нибудь», — мечтает он. Своих денег Филатов не стесняется и не скрывает. Сам заработал, сам потратил. А то, что делает сейчас в Днепропетровской области — это как волонтерство самого высокого «прокачанного» уровня. Причины, побудившие Филатова, Корбана и, собственно, Коломойского, отложить дела и взяться за свою область, до конца не ясны. Судя по бизнес-биографии команды, они просто привыкли играть от нападения, а не от защиты. Причины, конечно же, есть. И профит, разумеется, будет. Но то, что сейчас они работают не покладая рук на свою область и людей, живущих здесь, — факт.

Мы выходим из кабинета в полутемный, советский, до последней паркетной доски, коридор. Охранники — человек пять в свободной форме (футболки и джинсы) — идут сзади.

У Филатова встреча, а я отправляюсь в центр, разглядывая по пути горожан. Здесь действительно очень много машин с украинскими флагами. С каждым днем все больше людей вывешивают флаги на балконах. Появилась молодежь в вышиванках. Это в Днепропетровске, напоминаю. Но главное — я не помню, чтобы раньше, полгода назад, люди в этом городе улыбались на улице. Они все больше смотрели под ноги, а если не под ноги, то подозрительно на прохожих. Сейчас они улыбаются. И выглядят спокойнее. Даже несмотря на то, а может быть как раз вследствие того, что война совсем рядом, днепропетровцы стали проявлять гражданскую ответственность и даже, — о, чудо! — дружелюбно общаться с незнакомыми людьми на улицах. Сейчас они выглядят счастливее и увереннее, чем когда бы то ни было раньше.

На площади Ленина, которую сейчас собираются переименовывать в площадь Небесной сотни, молодежь хипповской наружности стучит в барабаны. Перехожу дорогу. Напротив, на Европейской площади, между ЦУМом и тем самым ТЦ «Пассаж» скрипач играет Вивальди. Молодые парни на лавочке рядом курят и слушают. Проходящие мимо люди останавливаются, образовывая полукруг. Местные гопники бросают 20 гривен. Послушать подходят какие-то бойцы в униформе. Молодая пара на велосипедах с украинскими ленточками на руле делает круг возле музыканта и тоже решает остановиться послушать музыку.

Бывший президент обещал всем этим людям стабильность, а дал кардинально противоположное — боевые действия на границе области. Удивительно, но днепропетровцы все-таки получили свою стабильность, даже в таких нелегких условиях. Правда, совсем от других людей.

источник






Loading...

0 Комментариев

Хотите быть первым?

Еще никто не комментировал данный материал.

Написать комментарий

Комментировать

Оставляя свой комментарий, помните о том, что содержание вашего сообщения может задеть чувства реальных людей, непосредственно или косвенно имеющих отношение к данной новости. Проявляйте уважение и толерантность к своим собеседникам. Пользователи которые нарушают это правило - будут заблокированы.

Ваш уровень доверия к полиции Днепропетровска:



Смотреть результаты

Загрузка ... Загрузка ...


Пробки в Днепропетровске

Переводчик текста

с  на


Система - онлайн переводчик текста