Свежие новости Днепра и Украины


Информационный портал города Днепр

Б. Филатов: С возможностями Рината Ахметова и Сергея Таруты можно было справиться с ситуацией в Донецкой области

Июнь 12
13:08 2014

Относительно незаметный в рамках страны Днепропетровск однажды в считанные дни стал центром политической активности в Украине. Это случилось, когда к руководству областью пришли олигарх Игорь Коломойский и его соратники Борис Филатов и Геннадий Корбан.

Такова была инициатива Коломойского, взявшего на себя ответственность стабилизировать ситуацию на беспокойном юго-востоке, — по его же идее главой Донецкой ОГА стал Сергей Тарута (после того, как занять этот пост отказался Ринат Ахметов).

 

Временно оставившие Украину в период Майдана из-за угрозы со стороны тогдашнего режима Виктора Януковича, после революции топ-представители днепропетровской бизнес-элиты взялись за новую работу с огромным азартом, быстро распространившимся на жителей города и области. Сегодня Днепропетровщина — самый мобилизованный регион страны, и это — бесспорная заслуга команды Коломойского.

 

По мнению заместителя главы Днепропетровской ОГА Бориса Филатова, подобную картину мы могли бы наблюдать сегодня и на Донетчине — если бы местные элиты «не пытались усидеть одним задом на двух стульях»…

 

— Борис Альбертович, в Днепропетровской области было немало своих «пророссийских активистов», вы, вроде бы, нашли с ними компромисс. Насколько стабильно сопокойна ситуация в области сегодня?

 

— У нас все стабильно спокойно. У нас было тут несколько особо одаренных идиотов — мы думали, что можем с ними договориться. В конечном счете выяснилось, что они уже куда-то поубегали и скрываются. Это их выбор, пусть теперь с ними разбираются военные.

 

То есть, нас есть какое-то бандподполье, естественно, но с учетом того, что мы усилили всевозможные наши подразделения и у нас в обществе установился консенсус, мы спокойны. Терактов, прорывов границы, обстрелов блокпостов исключить нельзя. Могут быть попытки проникновения бандитов со стороны наших соседей. Но восстания тут никто уже не поднимет.

 

— Насколько возможно предотвратить эти угрозы?

 

— Мы работаем над этим и по линии спецслужб, и по линии силовых ведомств, и население очень крепко нам помогает. То есть, если будут попытки проникновения, то люди, которые их совершат, — камикадзе или самоубийцы. Даже те наши сограждане, которые проживают на западном Донбассе, насмотрелись уже на то, что представляет из себя «Донецкая народная республика». Я все время отслеживаю ситуацию, общаюсь и с Терновкой, и с Першотравенском — с руководителями аппарата, с простыми жителями — ситуации вроде той, что сложилась в Донецкой области, никто не хочет.

 

— Как Вы оцениваете лояльность милиции и спецслужб? Для Донецкой области, думаю, их предательство было ключевым в развитии нынешней ситуации.

 

— Я считаю, что для Донецкой области ключевым фактором было желание местных элит, включая руководство правоохранительных органов, усидеть одним задом на двух стульях. Я думаю, что после всех этих событий посыплется много скелетов из шкафов.

 

У нас тоже были вопросы и относительно предателей, и относительно сепаратистов, и до сих пор они есть, и мы знаем, что будут нам стрелять в спину. Но мы занимаемся этими проблемами систематически, каждый день. Ситуация, в том числе в силовых органах, изо дня в день меняется в лучшую сторону.

 

Если раньше у нас мог быть штурм, попытка взятия ОГА, и 20 человек из Беркута надели георгиевские ленты, то сегодня этого никто уже не сделает. Потом — у нас был такой начальник милиции, господин Гогуадзе, которого сюда пропихнуло окружение Тимошенко, в частности, такой нардеп Денис Дзензерский. В стране идет АТО, а Гогуадзе с лучшим другом младшего сына Януковича летит в Италию на курорт Монтекантини. То есть, мы тут суетимся — формируем, вооружаем отряды, — а начальник милиции улетает в Италию. Слава богу, вытолкали его.

 

Так что у нас хватает подобной публики, и расслабляться рано. Но структура правоохранительных органов и СБУ постоянно укрепляется. Такая термоядерная реакция, как в Донецке и Луганске, уже исключена.

 

— Я недаром спрашивала насчет спокойствия в регионе. Вы предприняли попытку договориться с вашими пророссийскими радикалами. Это то, на чем сегодня продолжает настаивать Сергей Тарута. В вашем случае, как я поняла, переговоры провалились и люди, которым даже выделили кабинет в ОГА, в этом кабинете уже не сидят.

 

— Они не то чтобы провалились, но есть часть людей, в адекватности которых вообще сложно сомневаться. Что касается Сергея Таруты — он много чего говорит, и много чего делает такого, чего я не понимаю. Его заявление насчет батальона «Днепр» — это бред сивой кобылы. Батальон «Днепр» пересекал границу области всего один раз — в день выборов. Его присутствие в Донецкой области — это такой же миф, как и вездесущий «Правый сектор». Поэтому Тарута, делая такие заявления, либо провоцирует, либо не понимает происходящих событий.

 

— Как развивается ваше сотрудничество с «Правым сектором»?

 

— У нас не было никогда сотрудничества с «Правым сектором».

 

Господин Ярош, когда сюда явился, был кандидатом на пост президента. Более того, он сам из Днепродзержинска. То есть, мы не могли ему запретить сюда приехать.

 

Естественно, он приехал, и привез сюда свое окружение. Они ошивались по городу — им было предложено переместиться на границу с Донецкой областью и дислоцироваться на каких-то турбазах с целью, в том числе, охраны границ.

 

Товарищи из «Правого сектора» начали заниматься махновщиной — ездить по большим поселкам и под видом борьбы с наркоторговлей выяснять отношения с милицией. Им в ультимативной форме было предложено либо прекратить этим заниматься и отправиться на фронт, либо покинуть территорию области и вообще исчезнуть, потому что, когда есть такие друзья, враги не нужны. После этого они, вроде бы, успокоились.

 

Но у меня есть ощущение, что господин Ярош либо не контролирует часть своих людей, либо не хочет их контролировать. Поэтому, если «Правый сектор» поедет куда-то участвовать в боевых действиях, мы будем только рады — мы обойдемся без «Правого сектора».

 

— То есть, попытки договориться с радикалами с обеих сторон не дают никакого результата.

 

— С людьми всегда нужно разговаривать. Мне передают из «Донецкой народной республики», из «Луганской народной республики» разные утверждения, например, что украинская власть будет вводить у них уроки гомосексуализма в школах. То есть, либо у людей не хватает ума, либо они живут конспирологией. Нужно выделять среди них какое-то здравое ядро и начинать разговаривать.

 

Наша основная проблема заключается в том, что в «Донецкой народной республике» разговаривать не с кем, потому что «республики» уже две или три. В «Луганской народной республике», наверное, можно говорить с господином Болотовым, но туда понаехало всякого сброда из России, который вообще никем не контролируется и движется только по ему одному понятной траектории.

 

То есть, по-хорошему, переговоры вести нужно. Выбирать какой-то пошаговый план действий: сначала прекращение огня, потом обмен заложниками, и т.д. Худой мир лучше доброй ссоры. Но нужно понимать, с кем ты разговариваешь.

 

Еще один пример с «Правым сектором». Приходят от них, вроде бы, нормальные люди, вроде бы, договороспособные. Говорят: «Мы завтра в Терновке проводим прием граждан политическим лидером Дмитрием Ярошем». Хорошо. Звоню мэру, говорю, товарищи хотят пообщаться с местным населением. Он говорит, понимаете, завтра последний звонок, нечего им там делать. Я попросил: пусть они станут возле местно РОВД и принимают жалобы граждан. Прошу людей от «Правого сектора»: завтра последний звонок, шахтерский город — пожалуйста, не надо ехать в камуфляже и с оружием. Вам обеспечат даже кабинет. Договорились? Договорились. На следующий день заезжают в Терновку 50 человек с автоматами. Люди, в свою очередь, начинают хватать ружья. Хорошо, что люди понимают, что мы этих автоматчиков не посылали.

 

— Еще один нюанс относительно переговоров: Вы думаете, у страны еще есть временной и материальный ресурс на поиски переговорщиков с той стороны?

 

— Я скажу с определенной степенью цинизма: буквально в среду мы объявим льготные условия для предпринимателей, которые бегут из Донбасса. Они уже к нам прибежали. Со своим донецким менталитетом… У меня была встреча с серьезными бизнесменами. Они приехали и спросили, кто будет их «крышей», чтоб они могли открыть тут бизнес. А мы всем гарантируем зеленый свет.

 

Я понимаю, что это диалектика: для Донбасса — трагедия, когда активные люди выезжают, а к нам, в Запорожье, Киев, Харьков они привозят деньги. Причем, скорее всего, им тут понравится и они осядут. И мы будем искренне им рады.

 

— В чем будут заключаться льготы?

 

— Зеленая улица по административной линии, мораторий на проверки, льготы по земельному налогу. Это то, что мы можем сделать в рамках компетенции областных властей. Причем неважно, придет ли инвестор с десятью миллионами или двумястами тысячами гривен.

 

— Днепропетровская область — не единственная, где смогли восстановить порядок. Спокойно и в Запорожской, и в Херсонской, и в Полтавской, и даже уже в Харьковской и т.д. Вы просто заметнее на общем фоне. Не боитесь, что из-за этого на вас придется такая нагрузка со стороны Донбасса, с которой вы не справитесь?

 

— Конечно, мы опасаемся. У меня как раз недавно был разговор с верховным комиссаром ООН по делам беженцев, который предупредил, что при начале активных боевых действий к нам могут поехать тысячи. У меня на столе сейчас лежат доклады от мэров городов по организации помощи и поддержки семей с территорий восточных областей. Мы проводим аудит всех общежитий и баз отдыха, куда мы можем поселить людей. Нам бы, конечно, не хотелось превратиться в транзитную зону, куда поедут десятки тысяч беженцев, но мы готовимся.

 

— Сколько времени Вы отводите на урегулирование ситуации на Донбассе? Какими методами?

 

— Широкая амнистия, досрочные местные выборы, децентрализация. Посмотрим, пойдут ли «ополченцы» при этом на какой-то диалог. Если не пойдут, нужно пытаться их уничтожать.

 

Вы же сами понимаете, что все это произошло не просто потому, что кто-то занял двойственную позицию — хотел приготовить ужин, а в результате сжег родную хату. Есть масса проблем — бедность, неустроенность, безысходность, проработанные мозги, менталитет. И с этим будет очень сложно справиться силой оружия.

 

Я не могу назвать какие-то сроки. Я только искренне надеюсь, что рано или поздно все это закончится. А вот что дальше будет с Донбассом, в том числе с точки зрения демографической ситуации, я думаю с болью. Потому что там и так есть проблемы с уровнем образования населения и его мировозренческими установками, а когда оттуда сюда, в Киев, Харьков, Запорожье уедут социально активные граждане, я вообще не представляю, что останется. Вы можете назвать какую-либо партию, за которую там на местных выборах проголосовали бы избиратели?

 

— Нет.

 

— И я не могу. Грубо говоря, Сергей Алексеевич с Ринатом Леонидовичем начнут создавать какой-то политический проект. То есть, все вернется на круги своя?

 

У меня по линии матери вся родня из Донбасса. Я звоню сестрам, и слышу, что «нас никто не слышит», и т.д. Мы начинаем общаться — сестра возмущается, что с 16 лет работает, и не заработала себе на кусок хлеба. Так я тоже с 16 лет работаю, но у меня два высших образования, три иностранных языка, диссертация, а она не удосужилась даже техникума закончить. И я понимаю, что как раз она меня не слышит — не слышит очевидных вещей. Что не виноваты в их проблемах Турчинов или Яценюк.

 

— А донецкие элиты вас слышат? У Сергея Таруты к вам масса претензий, как я поняла. Например, насчет «отжатых» четырех районов.

 

— Насчет районов — это отдельная история. Все произошло не так, как либо внушил себе Сергей Алексеевич, либо как он рассказывает. В один момент, когда начали происходить все эти события, в Харькове, в Одессе, у меня в кабинете оказались одесские активисты, харьковские предприниматели, запорожская и харьковская самооборона, депутаты из Володарского и Волновахского районов Донецкой области. То есть, в какой-то момент я понял, что в моем кабинете собралась половина юго-востока. И я ничем не мог им помочь, кроме как добрым словом — не мог им дать оружия, не мог отправить к ним нашу милицию.

 

Но зато таким образом нашлось огромное количество активистов, обычных нормальных граждан, которых я распихивал затем в ручном режиме – неадекватному этому Немировскому, который не хотел меня слушать, и в результате произошло в Одессе то, что произошло, Балуте — я отправлял к нему харьковских бизнесменов, просил, примите, подтяните, они будут все у вас делать.

 

Потом к нам приехали люди из четырех близлежащих районов Донецкой области — Красноармейского, Добропольского, Великоновоселковского и Александровского: скажите, что нам делать? Мы сказали: соберитесь у себя — депутаты, бывшие милиционеры, фермеры — и выберите человека, который может возглавить район. Они выбрали. Пашинский и Турчинов назначили их за один день. Тут же звонит Тарута: «Что вы делаете?! Вы назначили! Своих людей! Это экспансия! Зачем вы к нам лезете?!»

 

Тарута, когда стал губернатором, не поменял ни одного руководителя из назначенных Януковичем. А эти четверо — не наши же ставленники, их донетчане сами выбрали.

 

Потом он начал звонить этим новым руководителям: вы долджны ко мне приехать на согласование. Люди, с риском для себя, едут через блокпосты, приезжают в Донецк — он их не принимает. Они сидят целый день. Потом выходит кто-то, говорит: он вас тут не примет — поезжайте в аэропорт. В аэропорту он тоже с ними не встречается. Они уезжают к себе.

 

— В чем причина такого поведения?

 

— Мне не хотелось бы это комментировать. Либо это личные амбиции, либо намного худшие вещи, которые я не хочу называть.

 

То же самое произошло с начальниками милиции, которых граждане этих четырех районов выбрали во власть. Их Аваков назначил, а Пожидаев начал на следующий день увольнять.

 

И после этого совесть позволяет Таруте, которого выгнали из Донецка, выступать в Financial Times, рассказывая, что батальон «Днепр» у него что-то дестабилизирует.

 

— Вы могли бы удержать ситуацию в Донецкой области, оказавшись на месте Таруты в начале всех этих событий?

 

— Я думаю, да — почему нет?

 

— Как?

 

— Мы с самого начала заняли тут открыто проукраинскую позицию.

Мы сразу вступили в диалог. Понятно, что у нас тоже были проблемы с «Беркутом», который был на Майдане, но мы на следующий же день после назначения поехали к бойцам. Чтоб вы понимали, в нашем «Беркуте» восемь человек покалечены, тридцать покалечено во внутренних войсках. Мы им объясняли, что не видим в них врагов, не будем привлекать их к охране общественного порядка, когда у нас тут снова собираются «майданы» и «антимайданы», — пусть ловят преступников в районах. Они с удовольствием уехали.

 

Понятно, что у Донецкой области есть своя специфика — и проблемы, связанные с нашим «золотым батоном» и его окружением, и общая граница с Россией, местный менталитет и пр. Но когда Сергей Алексеевич говорит иностранным журналистам, что Коломойский может позволить себе хвалиться, потому что у него Янукович не родился, я отвечаю иностранным журналистам, что зато у нас родился Царев. Который тоже сидел в Москве, в офисе с Глазьевым и Милоновым, и создавал тут целую сеть подонков. И возили ему деньги сумками, и он сюда деньги сумками передавал. Мы это все пресекали.

 

И у нас были попытки штурма СБУ — но мы их пресекли на уровне подъезда. У нас был первый пророссийский митинг, массовая драка с палками и ножами, сожженные палатки, российский флаг над горисполкомом — в общем, тоже было весело. Но потом это веселье развивалось по нисходящей — а в Донецке, наоборот, по восходящей.

 

Я не знаю, правда это или нет, но мои донецкие друзья говорят, что когда Сергея Алексеевича назначили на должность губернатора, его с первого дня в Донецке никто не видел — всем занимались его помощники, а он решал какие-то дела в Киеве. Он умудрился ни разу не встретиться с депутатами областного совета. Ринат Ахметов тоже от всего дистанцировался. А «Донецкую народную республику» охраняли первоначально на митингах по разнарядке Партии регионов. Был выпущен такой джин, которого уже невозможно загнать в бутылку.

 

— Что бы Вы сделали, оказавшись на месте Таруты?

 

— Рецепты очень просты и универсальны, я рассказывал их Немировскому — он их не использовал.

 

Первое — не пытаться усидеть на двух стульях: занять открыто проукраинскую позицию.

 

Второе — объединить вокруг себя всех политически активных граждан: «майданы», общественные организации, городских сумасшедших.

 

Третье — вступить в политический диалог с оппонентами. Каждый день им объяснять, что Донбасс не кормит страну, а страна кормит Донбасс, что русских никто не обижает, что правосеки не едят людей.

 

Не давать газете горсовета нести ахинею, как это делала «Муниципальная газета». Это же тоже не просто так. Я бы в жизни не мог себе представить, чтобы газета днепропетровского областного совета «Заря» лила такую ненависть и грязь на государство, как лили коммунальные СМИ в Донецке.

 

Четвертое — нужно было укреплять силовую вертикаль, как угодно. Мы начали создавать нашу территориальную оборону не с чистого листа. Когда только началась агрессия в Крыму, масса людей побежала записываться в военкоматы. И на основе них был создан кадровый резерв — Полк национальной защиты. Когда пришло время создавать все эти знаменитые батальоны, которые сейчас называют чуть ли не нашей частной армией, мы объявления в газету не давали. Мы просто вызвали семь тысяч уже записавшихся добровольцев, отобрали из них самых боеспособных, и записали их в батальоны. Это было в то время, когда в Донецке уже захватили оба военкомата.

 

С возможностями Рината Леонидовича и Сергея Алексеевича можно было справиться с ситуацией там.

 

— Какая судьба ожидает эти батальоны после войны?

 

— Я думаю, что часть бойцов пойдет в милицию, какие-то охранные структуры, часть — в спецназ, а остальные поставят автоматы и пойдут заниматься своими прежними делами. То есть, это не превратится в неконтролируемое парамилитарное образование. С дисциплиной, мотивацией, патриотизмом у бойцов все в порядке.

 

— Пойдут в нынешнюю милицию, или в реформированную милицию?

 

— В реформированную. «Днепр» является структурным подразделением МВД. Для нас это было большой проблемой — люди не хотели быть в структуре МВД, не хотели быть «ментами». Им пришлось записываться, потому что им иначе не дали бы оружия. Нам необходима тотальная реформа правоохранительных органов, основу которой составят патриоты, которые вошли в добровольческие батальоны.

 

— Между днепропетровскими и донецкими элитами всегда шло соперничество. Сейчас вы, можно сказать, положили ваших конкурентов на лопатки. Вы удовлетворены?

 

— Мы не удовлетворены, более того, не было никакого соперничества. Это такой же миф, как и то, что мы мечтаем захватить Донецкую область, или конвертировать нынешние успехи в политический капитал. Ни разу у нас с Коломойским не было разговоров о каких-либо будущих выборах, никакие политические проекты мы с ним не обсуждали.

 

Днепропетровской политической элиты и не было как таковой — Юлия Владимировна и господин Тигипко для родного города ничего не сделали, и это одна из причин краха Юлии Владимировны: она базовую для себя область просто «слила» «регионалам».

 

Результатом нашего нынешнего поведения на уровне области стала, в том числе, трансформация регионального патриотизма. Я много об этом думал. На западной Украине, в Киеве этот украинский патриотизм, флаги, гимн, уже давно знакомо и избито, а у нас — ново, и сегодня региональный патриотизм трансформируется в государственный: «Мы первые в Украине!».

 

Но мы никогда не считали Донецк конкурентом. Понятно, что на все, что было связано с «золотым батоном», мы смотрели с очень большим скепсисом. Но ни радости, ни злорадства по отношению к Донецку мы сегодня не испытываем. Наоборот, мы готовы помогать — если бы только кто-нибудь принимал нашу помощь.

 

— Как вы намерены использовать приобретенную политическую популярность?

 

— Ко мне каждый день по десять человек приходят с этим вопросом. «Вы только скажите, и мы пойдем с вами». То какие-то обломки «Сильной Украины», то еще кто-то.

 

— И что Вы им отвечаете?

 

— Отвечаю: будет день — будет пища. У меня нет на самом деле политических амбиций, и у Игоря Валерьевича нет, и у Геннадия Корбана нет. Мы технократы, для нас это сейчас, наверное, еще одна возможность проявить себя, показать, на что мы способны.

 

Поверьте, если мне завтра скажут: «Ты, уважаемый, уволен с должности замгубернатора», я не сильно расстроюсь. Или, допустим, завтра утром я приезжаю на работу и узнаю, что Владимир Владимирович Путин заявил: «Крым я возвращаю, из Донбасса ухожу». Ровно в этот же момент я убегу из своего кабинета.

 

Я не привык приходить на работу в 9 часов утра и уходить в 4 часа ночи, причем и в субботу, и в воскресенье. Поверьте, мне есть, чем еще в этой жизни заниматься.

 

Беседовала Юлия Абибок, «ОстроВ»






Loading...

2 комментария

  1. Андрей Сталинград
    Андрей Сталинград Июль 08, 14:19

    «Я не привык приходить на работу. Мне есть, чем еще в этой жизни заниматься».
    Может проще самому застрелиться?

    Ответить на этот комментарий

Комментировать

Оставляя свой комментарий, помните о том, что содержание вашего сообщения может задеть чувства реальных людей, непосредственно или косвенно имеющих отношение к данной новости. Проявляйте уважение и толерантность к своим собеседникам. Пользователи которые нарушают это правило - будут заблокированы.

Ваш уровень доверия к полиции Днепропетровска:



Смотреть результаты

Загрузка ... Загрузка ...


Пробки в Днепропетровске

Переводчик текста

с  на


Система - онлайн переводчик текста